Чтение онлайн

Люси смутно, отрывочно помнила те дни: ее дедушка с седыми усами, отец – копия дед, только более худой; продолжительные завтраки, обеды и ужины на кухне большого фермерского дома; много смеха, солнца и животных. Тогда ей казалось, родительский союз очень крепкий, надежный, счастливый.

– Ну и что же ты? Не ушла, я имею в виду.

– В то время это было не принято. Не было никаких нынешних разводов, одинокая женщина с большим трудом могла устроиться на работу.

– А сейчас, посмотри, женщины работают повсюду.

– И в прошлую войну так, но затем ситуация на рынке труда изменилась в худшую сторону. Думаю, на этот раз нас ждет то же самое. Вообще, если говорить, мужчина всегда находится в лучшем положении.

– Словом, ты рада, что осталась.

– Понимаешь, я далека от мысли делать громкие заявления, учить других, как жить. Знаю лишь одно: в жизни мне всегда приходилось довольствоваться тем, что имею, как и большинству женщин, с которыми я знакома. Покорность только выглядит как жертва, уступка с чьей-то стороны, но, обычно, это нечто иное. Впрочем, не собираюсь давать тебе советы. Все равно ты ими не воспользуешься, а если и примешь, то потом будешь винить меня в ваших проблемах. В таких вопросах каждый решает сам.

– Ну что ты, мама. Понятно. Я просто вижу, что ты переживаешь за нас.

– Может, повернем назад? – сказала мать. – Думаю, достаточно прошлись на сегодня.

Как-то вечером на кухне Люси сказала Дэвиду:

– Я бы хотела, чтобы мама погостила у нас еще недельки две, если, конечно, захочет. – Мать в это время была наверху. Она укладывала Джо спать, читала ему сказку.

– Тебе что, не хватило этих двух недель, чтобы твоя мамаша узнала обо мне все? – спросил Дэвид.

– Не говори ерунду, пожалуйста.

Он подъехал в кресле к столу, где сидела Люси.

– Только не уверяй меня, что вы не болтали обо мне.

– Почему, болтали немножко – ты же мой муж.

– И что ты ей рассказала?

– А почему это тебя так волнует? – ответила Люси с оттенком горечи и раздражения. – Тебе есть чего стыдиться?

– К черту, стыдиться мне действительно нечего. Только никому не понравится, когда две сплетницы вторгаются в его личную жизнь.

– Мы о тебе не сплетничаем.

– Что ты ей говоришь?

– Боже, какой ты стал чувствительный, это ж надо.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Хорошо, я говорю, что хочу уйти от тебя, а она пытается убедить меня не делать этого.

Дэвид резко крутанул кресло и отъехал в сторону.

– Скажи ей, что может обо мне не беспокоиться, не пропаду.

– Ты это серьезно? – почти крикнула Люси. Он остановился.

– Мне никто не нужен, поняла теперь? Я могу жить один.

– А как же я? – тихо спросила жена. – Ты обо мне подумал? Может, мне кто-то нужен.

– Тебе? Зачем?

– Чтобы меня любили.

Вошла мать и сразу же почувствовала напряженную атмосферу.

– Ребенок крепко спит. Заснул как раз на том месте, когда Золушка приходит на бал. Наверное, я тоже пойду к себе укладывать вещи, чтобы не оставлять все на завтра. – Она вышла.

– Думаешь, что-то изменится, Дэвид? – спросила Люси.

– Не понимаю твоего вопроса.

– Ты когда-нибудь сможешь снова стать прежним… как тогда, до свадьбы?

– Ноги у меня уже не вырастут, это точно, если я тебя правильно понял.

– Боже, как странно, мы говорим с тобой на разных языках. Я просто хочу быть любимой.

Дэвид пожал плечами.

– Это твоя проблема. – Он выехал до того, как она расплакалась.

Мама не осталась еще на две недели. На следующее утро Люси вышла с ней к молу. Обе женщины были одеты в плащи из непромокаемой ткани, так как шел сильный дождь.

Они стояли и молчали, ожидая барку, наблюдая, как дождь падает в море частыми мелкими каплями. Мать держала Джо на руках.

– Со временем все образуется, поверь мне, – сказала она. – Четыре года в браке – не срок, это почти ничего.

– Не знаю, – ответила Люси. – От меня теперь уже мало что зависит. Но есть Джо, война, искалеченный Дэвид – как я могу все бросить и уйти?

Пришла барка, привезла три коробки с продуктами и пять писем, но сейчас заберет маму. Море слегка волновалось. Мать прошла в крошечную каюту… Дочь и внук все махали рукой на прощание, пока судно не скрылось за мысом. Люси чувствовала себя совсем одинокой.

Джо начал плакать.

– Не хочу, чтобы бабушка уезжала.

– Я тоже, – произнесла Люси, глядя на воду.

Годлиман и Блогс шли по тротуару некогда очень оживленной улицы Лондона. Сейчас повсюду были следы войны – то здесь, то там они видели разрушенные здания. Эта пара смотрелась очень странно: сутулый, похожий на птицу, профессор в круглых очках, с трубкой в зубах, вперед не смотрит, семенит маленькими шажками – и решительный, целеустремленный молодой человек со светлыми волосами, в плаще детектива и опереточной шляпе. Просто карикатура какая-то, осталось лишь придумать название.

Разговор начал Годлиман.

– Думаю, у этого Иглы хорошие связи в рейхе.

– Почему?

– Только так можно объяснить, что он не боится наказаний за свое явное пренебрежение к вышестоящему начальству, за элементарное несоблюдение субординации. Взять, к примеру, его «Привет Вилли». Должно быть, адресовано самому Канарису.

– Думаете, они с Канарисом были друзьями?

– Так или иначе, у него есть высокий покровитель, возможно, даже более влиятельный человек, чем был до недавнего времени Канарис.