Чтение онлайн

Когда они снова вышли на палубу, на горизонте виднелся лишь центральный пик Таити. Боб не тратил времени, чтобы смотреть на него. Он направился к ближайшему люку и спустился в машинное отделение. Здесь дежурил только один человек.

Он потянулся к телефону, увидев мальчика, но потом рассмеялся.

– Ты снова тут? Держись подальше в своих башмаках от этих плит. Я не хочу сворачивать тебя с вала. Разве ты не видел еще двигатели?

– Нет.

Боб повиновался приказу, но взгляд его не отрывался от шкал перед механиком. Некоторые показания приборов он понимал, другие механик ему объяснил.

Вскоре они перестали интересовать мальчика. Появился другой член экипажа и занялся обычным осмотром машин. Он смотрел, не подтекает ли горючее, нет ли испорченных подшипников, вообще искал любой из тех сюрпризов, которые неожиданно может преподнести работающий двигатель.

Боб ходил за ним, внимательно присматриваясь. Он знал достаточно, чтобы быть полезным, и чтобы его не считали помехой. На протяжении пути он выполнил несколько мелких поручений, и вот он оказался беспрепятственно над валом, а механик в этом время занялся подшипником.

Не самое безопасное соседство.

Странно, но Охотник не сразу понял опасность. Он привык к более надежным машинам, где движущиеся части, если они существовали, были хорошо укрыты. Он видел ничем не огражденный вращавшийся вал и другие части, но не думал, что они могут быть опасны, пока не услышал взрыв ругани. В то же мгновение Боб резко отдернул руку, и Охотник, как и мальчик, ощутил резкую боль от комка горячего масла, упавшего на кожу Боба. Механик в полутьме слишком далеко протянул руку, и масленка коснулась вала. Неожиданный рывок заставил его нажать на масленку, и смазка обильно полилась в подшипник, который он осматривал. Подшипник перегрелся, он нуждался в смазке, но излишняя смазка полетела во все стороны.

Механик распрямился, по-прежнему давая волю своим чувствам. Его в нескольких местах обожгло маслом, но когда он увидел Боба, то забыл о своих ожогах.

– Ты ранен? – с беспокойством спросил он.

Он знал, что произойдет, если окажется, что Боб ранен в его присутствии. Были изданы строжайшие приказы, где может находится мальчик и чем может заниматься.

У Боба были не менее основательные причины избегать неприятностей, поэтому он спрятал обожженную руку и ответил:

– Нет, все в порядке. А что с вами? Помочь?

– Принеси мазь от ожогов. Они не сильные, но я их чувствую. Незачем беспокоить других.

Боб понимающе улыбнулся и отправился за мазью. Возвращаясь, он хотел смазать свой ожог, но тут ему пришла в голову одна мысль, он воздержался.

Мысль эта занимала Боба, пока он помогал механику. Освободившись, он вышел из машинного отделения и направился в свою каюту. Ему нужно было задать вопрос, который становился все неотложней по мере усиления боли.

– Охотник!

Боб заговорил, как только убедился, что поблизости никого нет.

– Я думал, ты можешь защитить меня от таких ран. Посмотри, что ты сделал с порезом.

Он указал на почти зажившую рану на руке.

– Я только помешал кровотечению и уничтожил опасные бактерии, – ответил Охотник. – Прекратить боль, значит перерезать нервы.

– Так перережь! Мне больно!

– Я уже говорил, что не буду делать ничего, что может причинить тебе вред. Нервные клетки не восстанавливаются или восстанавливаются очень медленно. Боль – это естественное предупреждение.

– Но зачем она мне, если ты можешь залечить раны?

– Чтобы ты их не получал. Я не лечу раны, я просто прекращаю кровотечение и предотвращаю инфекцию, как я сказал. Я не волшебник, чтобы ты ни думал. Я помешал появлению волдыря, прекратив утечку плазмы, поэтому ты испытываешь гораздо меньшую боль, чем без меня, но больше я ничего не могу сделать. Даже если бы я мог, я бы не прекратил боль: что-то должно тебя удерживать, иначе ты станешь слишком неосторожен. Я не упоминал этого раньше, но теперь вынужден настаивать: ты должен быть осторожен в своей деятельности так, как будто меня нет. Иначе ты будешь походить на человека, который пренебрегает правилами уличного движения, потому что ему пообещали хорошее техническое обслуживание.

Охотник предпринял кое-что еще, о чем не упомянул. Из всех ран ожог чаще всего вызывает шок – состояние, в котором расслабляются большие брюшные кровеносные сосуды, в результате кровяное давление падает, человек бледнеет, перестает контролировать температуру тела и может потерять сознание. Охотник, почувствовал сразу после инцидента, что наступает такое состояние, напряг свою плоть вокруг кровеносных сосудов, как ранее делал с мышцами Боба, хотя на этот раз он перемещал давление с расслаблением, синхронизируясь с биением сердца мальчика, в результате его Хозяин не ощутил даже слабой тошноты – первого признака шока.

Одновременно Охотник перекрыл пути оттока плазменной жидкости.

Впервые Охотник и его Хозяин обменялись чем-то вроде крепких словечек. К счастью, Боб понимал справедливость утверждения Охотника и скрыл раздражение, которое испытал при отказе своего гостя прекратить боль. «По крайней мере, – говорил он себе, поддерживая болевшую руку, – ничего серьезного со мной не произойдет».

Но ему пришлось пересматривать свое представление о жизни с Охотником. Он представлял себе период поисков как райскую жизнь. Его и раньше не беспокоили мелкие порезы, простуды и тому подобное, но как бы было приятно забыть о них вообще. Комары и песчаные мухи, например: он хотел спросить, что может с ними сделать Охотник, но в данный момент не решился. Придется подождать.

Ночь прошла спокойно. Боб, пользуясь отсутствием присмотра, допоздна оставался на мостике, молча глядя в море или разговаривая с рулевым. Около полуночи он пошел на корму.

Некоторое время он следил за блестящим следом танкера и думал о сходстве между безграничным океаном и планетой, которую предстоит обыскать Охотнику. Наконец он отправился спать.

Ночью поднялся ветер, и утром, когда Боб встал, море волновалось. Охотник получил возможность исследовать причины морской болезни. Постепенно он пришел к выводу, что ничего не может сделать, не причинив вреда чувству равновесия своего Хозяина. К счастью для Боба, через несколько часов ветер стих, и почти тут же прекратилось волнение. Танкер едва задел край области шторма.