Идущие следом
Шрифт:
Алиса хмыкнула. До аллеи Космонавтов — не близко. Что за смысл назначать свидание в таком удаленном районе? Никакого смысла. И совершенно ясно, что записку писала вовсе не Оксана. А тот человек, который стоит за всеми покушениями на нее. Девушка уже догадывалась, кто.
Заехав в ближайший оружейный магазин, Алиса приобрела миниатюрный четырехзарядный пистолет травматического действия. Хотела купить бронежилет, но решила, что под блузку его не наденешь, а сверху он будет выглядеть вызывающе. Поэтому положила пистолет в сумочку и поехала к аллее Космонавтов.
Остановилась не возле девятого дома, конечно. Ее кабриолет слишком заметен. Добралась до нужного здания пешком. И в дом вошла не во втором подъезде, как советовал неизвестный доброжелатель, а в девятом. Здесь тоже должен быть люк на крышу.
Люк, действительно, имелся. И не был заперт. Алиса огляделась, осторожно, прячась за вентиляционными трубами, пошла вперед.
Вадим Белецкий лежал на залитой битумом крыше, держа в прицеле винтовки люк, который вел сюда из второго подъезда. Зеленая майка его пропиталась потом насквозь. Рядом с Белецким валялась спортивная сумка. Руки Вадима подрагивали. Зрелище он представлял собой жалкое.
Алиса даже не стала доставать из сумки пистолет.
— Меня ждешь, Белецкий? — громко спросила она.
Вадим обернулся, дико вскрикнул. Винтовку отбросил в сторону, словно она обожгла ему руки.
— Алиса Игоревна… Я… Понимаете… Не губите!
— Что же ты за урод, Вадик? И женщину убить как следует не можешь. Колесо пробил не то, что нужно — побоялся на проезжую часть выходить… Конфеты Аркадию послал — знал, что он самый хозяйственный и ответственный из моих мужей, да против тебя это и обернулось… Из винтовки с оптическим прицелом с тридцати метров промазал… Одного не пойму — те парни в джипе — они кто?
— Стас и Серега, — всхлипнул Вадим. — Приятели мои… Они меня и подговорили… Твердили, что вы убедите Машу еще мужа завести. А я Машу люблю сильно…
— Любить тоже нужно иметь право.
— Не губите, Алиса Игоревна…
— Противен ты мне, Вадик. Размазня! Маше все расскажу. В полицию не пойду, ладно. И смотри — без глупостей. Я теперь все знаю.
— Больше никогда… Ничего… Ни за что!
Алиса повернулась к мужу подруги спиной, не спеша вернулась к тому люку, по которому поднялась на крышу. Из девятого подъезда было ближе идти до машины. Вадим не попытался выстрелить ей в спину. Он лежал на крыше и плакал.
Вечером, чтобы снять накопившееся напряжение, Алиса позвала Глеба в ресторан. Пили шампанское, танцевали.
В самый разгар веселья позвонила Маша.
— Муж мне все рассказал, — сообщила она трагическим голосом.
— Не заморачивайся… На наших отношениях это никак не скажется…
— Не знаю, Алиса, не знаю… — голос Маши дрогнул. — Вадим оставил мне письмо в домашнем компьютере. И вскрыл себе вены в ванной комнате. Хорошо, что я быстро нашла его. Сейчас он в больнице.
— Вены он зачем резал? Боялся, что сдам его властям? Или что ты бросишь?
— Ты очень унизила Вадика там, на крыше. Одна, без оружия, ты запугала его… Он почувствовал себя на самом деле слабым и никчемным… Понял, что его доля — место младшего супруга.
— Кто-то направляет, кто-то идет следом, — выдохнула Алиса. — Он — размазня. Ни покушение толком подстроить не мог, ни с собой покончить. Ничего с ним не случится. Выпишется из больницы — я тебе адрес хорошего психоаналитика подскажу, Анны Петровны. Прекрасный специалист. Вправит ему мозги.
Маша всхлипнула.
— И, скажу тебе, подруга, ты сама виновата, — продолжила Волкова. — Ты не направила его вовремя на путь истинный.
— Может, и я виновата, — скорбно ответила Маша.
— Мужей распускать нельзя. Да и жен тоже. Вон, Суриков, бедный, до чего дошел… — Алиса усмехнулась и подмигнула Глебу, который слушал разговор, но без особого интереса. В дела жены он не лез. — Хочешь, приезжай, отдохнем, пока твой беспутный лечится… — предложила подруге Волкова.
— Мне вставать рано, — всхлипнула Маша и оборвала связь.
— Вставать рано! Мне еще ночью речь для процесса Сурикова писать… А сам процесс в десять. А сейчас — гуляем! Эх, придется тебе, Машка, Бориса у меня забрать! Пропадешь ты без него…
Глеб, слушая жену, довольно улыбался. Он по праву гордился Алисой, несмотря на все обиды. Так же, как и она им.