Чтение онлайн

Увидав парня на соседнем балконе, Лара почувствовала, что не зря пренебрегала московскими поклонниками и ждала чего-то иного, особенного. Вот такого насмешливого красавца с фотокамерой в руках. От одной его улыбки у нее дух захватывает.

На следующее утро Лара устремилась на пляж, вся в ароматах французских духов, в суперкупальнике цвета василька и развевающемся на ветру индийском шелковом белом халате до пят, с разрезами от пола до бедра. Она чувствовала, что сейчас увидит его. И не ошиблась — Пламен сидел на пирсе в обществе обалденной красотки, примеряющей водные лыжи. Потом красотка носилась за катером, подкатывала к самому пирсу, делая крутой вираж, чтобы парень с профессиональной фототехникой сумел заснять ее фантастический полет в синеве. Лара сжала ладонями вспыхнувшие от негодования щеки — ей никогда еще не приходилось сталкиваться с соперницей.

Вскоре ситуация разъяснилась. Парень сам подошел к ней.

— Привет. Не могла бы помочь нам? Я снимаю Снежину для репортажа, а ты как раз составишь хорошую пару. Поверь, я разбираюсь в женщинах.

Лара познакомилась с черноволосой красавицей, очень смешливой, доброжелательной, веселой. Еще бы! Получить титул королевы красоты и приехать отдыхать на побережье с таким парнем! Несколько дней Лару мучила неопределенность: ночью она не могла уснуть, принимая решение незамедлительно вернуться в Москву, а утром вновь отзывалась на постукивание в перегородку лоджии. Веселый голос с приятнейшим акцентом обращался к ней, лаская и маня:

— Доброе утро, лаке ютро, мисс Решетова. Пора начинать съемочный день…

А сегодня, когда они со Снежиной плескались под душем на пляже, «не замечая» направленный объектив, Снежина шепнула:

— Посмотри вон там! Там, вверху. Мужчина в белом балахоне. Араб. Миллионер.

— Ходит, как чучело, ни с кем не разговаривает и ни разу в море не плавал.

— У них Коран. Наверно, запрещено. Только он много на тебя смотрит. — Снежина плеснула водой в серьезно работавшего фотографа. Тот разразился непонятной тирадой на родном языке — темпераментно, совсем по-итальянски жестикулируя. Потом долго протирал объектив.

— А Пламен влюблен в тебя, — шутливо заявила Лара.

— Нисколько! Нет! Правда. — Снежина согласно покачала головой.

Лара вовремя сообразила, что у болгар все наоборот, а вначале чуть не расплакалась.

— Тебе он не нравится? — словно невзначай поинтересовалась она.

— Пламен — хороший парень. И все! Мы работаем вместе. Только этот месяц — и все! — Королева красоты выразительно пожала плечами, восполняя жестами и преувеличенной интонацией недостаток лексикона. Лара с облегчением вздохнула и, как никогда прежде, всем существом ощутила радость бытия.

Впереди больше недели чудесного отдыха. Болгарин все время рядом. Оказалось, что он призер каких-то международных выставок, что знаменит в фотомире и хочет подписать контракт с американцами на работу в рекламном агентстве. «Или в СССР», — он весело подмигнул Ларе, и она вспыхнула от радости: верно! Пламен приедет работать в Москву, познакомится с родителями… Да зачем думать об этом, когда море совершенно синее, на носу праздник Нептуна, а это значит — грандиозный карнавал и всякие, самые отчаянные приключения!

Они втроем уже решили, как оденутся на маскарад. Снежина и Лара будут изображать рабынь — чернокожую и белокожую, а Пламен, разумеется, султана. Планы друзей были несколько нарушены директором. Три дня назад во время обеда к столику на веранде, за которым сидели болгары и Решетова, подошел Юрий Кузьмич. Рядом с ним возвышался худой сутулый очкастый юноша с узким носатым лицом.

— Прошу принять в свою компанию. Гордость советского спорта, чемпион Европы по шахматам Зиновий Костержец.

Чемпион неловко толкнул стул, задел скатерть, уронил стакан с компотом, после чего протянул всем по очереди длинную, узкую ладонь. Наверно, это был застенчивый и вполне симпатичный парень. Но в компанию он не вписался.

— Ты понимаешь сама, Ларочка, Костержец — наша гордость. Он должен быть зафиксирован и в репортажах болгарина и в отчетах других товарищей. Ваша группа — идеологический и эстетический центр заезда. Примите Зиновия и включите в кадр, — по-дружески объяснил Решетовой после обеда директор. Он, очевидно, сделал определенное внушение и шахматисту. Парень, поселившийся в этом же корпусе, прилип к ней как банный лист.

Лара едва успела покрыть ногти лаком, как в дверь постучали. По робости стука, скорей похожего на царапанье, и по неудачности момента, выбранного для визита, она поняла, что за дверью — Зиновий. Есть такая порода людей — они всегда появляются не вовремя.

— Извини, я, кажется, помешал… — глянул исподлобья шахматный гений, — нужно согласовать костюм. — Он прошел на лоджию вслед за Ларой и сел в кресло, прямо на косметичку. Лара в ужасе покрутила в руке раздавленную пудреницу. — Зеркальце треснуло! Ну неужели не видно, что кресло занято?!

— Послушай, покажи крышку… А, эту фирму я знаю. «Ланком». Из «Березки». У мамы такая же. В Москве я обязательно куплю тебе новую, — пообещал залившийся краской смущения парень.

«Нужен ты мне в Москве!» — подумала девушка и спросила:

— Ты собирался нарядиться шахматным королем?

— Черт… — Он сморщил нос и поправил очки. — Конечно, я не хочу переодеваться. Ведь это не обязательно — всем что-то изображать, правда?

— Конечно, не обязательно. Можешь фигурировать в этом своем костюме. — Она снисходительно окинула взглядом долговязую фигуру. Костержец всегда появлялся в хорошо отглаженных серых брюках и сорочке с короткими рукавами и воротничком апаш. Очевидно, у него их полный чемодан.

— Федоренко настаивает. Нашел какой-то клетчатый балахон и корону. Остались от спектакля. И заставляет меня в этом… — Зиновий болезненно сморщился.

— Тогда надень. Подумаешь! Все равно «черти» будут всех ловить и мазать грязью, а Нептун станет макать в море. Пламен успеет пару раз щелкнуть тебя в мантии. Фото для журнала «Болгарская молодежь». — Лара поправляла смазавшийся лак.

— Ты правда думаешь, что будет не смешно?

— Смешно. — Она строго посмотрела на него. — В дружеском смехе нет ничего плохого. Это юмор, понял?