Шрифт:
– И эти тоже надо взять! Но цвет мне не нравится…
Оливер повертел в руках набор праздничных свечей и поставил его обратно на полку. Толкнул тележку, доверху наполненную хэллоуиновской атрибутикой, сделал шаг, затем обернулся и смёл в тележку два набора сразу.
– Нормальный там цвет. Я передумал.
Он дошёл до конца ряда, остановился и замотал головой из стороны в сторону. Тонкие русые волосы до плеч заметались из стороны в сторону, черты лица заострились, глаза высматривали следующую полку – жертву предпраздничного шопинга.
Ллойд подошёл, оглядел тележку и мысленно прикинул, куда будет всё это распихивать в салоне их старенького «Форда».
– Не вижу лампочек, – задумчиво пробормотал он.
– Ло?! – воскликнул Оливер. – Ло, ну почему так поздно?!
Он взвыл и закрутился на месте.
– Почему поздно? Вон же…
Ллойд повернулся в ту сторону, откуда они пришли, и указал на табличку «Электрооборудование». Аккурат пять разделов и пятьдесят человек за их спинами.
«Уоллмарт» был забит народом. Понедельник. Праздничный день. Хэллоуин. В гипермаркете собрались все, кто не успел или забыл прикупить на праздник самое главное. У каждого «самое главное» было своим, и только у них с Оливером этого «главного» был целый список. Ещё и не на бумаге, к сожалению, а только в голове Оливера.
А во всём виноваты рабочие выходные, выпавшие как раз перед тридцать первым октября. Ллойд только что вернулся из полёта. Это был дорогой частный заказ, и он не стал отказываться: улетел во Флориду на неделю, чтобы вернуться точно в день праздника. Оливер в отместку ему взялся за большой заказ для крупной Нью-Йоркской конторы, просидел все выходные дома за ноутбуком, и ночью, вымотанный до предела, сдал готовый чертёж. Ллойд, прибывший утром с рейса так и застал его: спящим на бумагах с техзаданием около давно погасшего ноутбука.
Случившееся они не обсуждали, хотя Ллойд прекрасно знал, что Оливер его так и не простил. Такой уж он был. Держал всё в себе, молчал, дулся, а ты должен был сам догадаться, что сделал не так. В этот раз.
Но и стерпеть страдальческий взгляд любимого человека Ллойд не мог, как бы сильно тот на него не злился.
– Давай я вернусь и куплю лампочки, а ты продолжишь покупки. Осталось совсем немного. Встретимся на кассах. Идёт?
По взгляду Оливера он понял, что тот благодарен, но вслух он сказал другое:
– Ну вот надо было сразу напомнить. Иди. Возвращайся. – Он взялся за ручку тележки и задрал капризный носик вверх. – Встретимся на кассах.
* * *
Ллойд, конечно, был ничуть не виноват, что они не взяли лампочки, когда проходили мимо нужного отдела, но недостаток сна на выходных и вымотанные праздником нервы заставили Оливера включить обиду на полную. А то Ллойд и перед праздником заказ взял, убив их совместные выходные, ещё и про лампочки забыл!.. Оливер остановил себя. Это всё его внутренняя истеричка, как он сам любил говорить. Он оглянулся, но куда там… Через людской заслон Ллойда не было видно. Оливер горестно вздохнул и продолжил шопинг в одиночку. Этот Хэллоуин должен был пройти идеально.
В жизни Оливера очень многое «должно было» пройти идеально. Завершение школы, обучение в колледже, отношения с парнем. Но всё вечно шло наперекосяк. Перед завершением школы они с друзьями решили, что было бы круто закидать машину директора туалетной бумагой, разбили стеклянную крышу, получили выговор и нагоняй. Оливеру запретили читать напутственную речь выпускникам, заменив его отличницей из другого класса. В колледже Оливер регулярно шкодил, вернее даже хулиганил. И пока его родители не вмешались, поставив на кон его дальнейшее обучение, он не успокоился. Хотя он и после их вмешательства не успокоился, и только заступничество нескольких преподавателей спасло Оливера от отчисления на последнем курсе. Он перевёлся на заочное обучение, на отлично сдал все экзамены, и все вздохнули свободно. Все, кроме парней Оливера. Потому что в отношениях Оливера было останавливать и наставлять некому. Он и не помнил уже, сколько раз встречался, ссорился, расходился, возвращался и вновь уходил, теперь уже навсегда. И только Ллойд оказался достаточно крепким орешком, чтобы выдержать все его истерики. И опять же… Как только Оливер думал о том, что такого парня, как Ллойд надо ценить, он тут же останавливал себя, убеждаясь в очередной раз в своей излишней мягкосердечности. Он легко привязывался к людям, и сильно страдал от расставания с ними, а потому приучил себя не делать ни того, ни другого. И в этот миг осознания на голову Ллойда обрушивалась очередная волна капризов. А всё только из-за того, что Оливер действительно начинал ценить самого терпеливого человека из всех, кого встречал в жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.