Чтение онлайн

Выговор Лидии Ивановны был последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я дыхнул в лицо старухи перегаром, сорвал с лица очки, засветив остатки фингала, и сделал страшное лицо.

— А вы знаете, сколько мне лет, уважаемая соседка? — поинтересовался я язвительно.

Лидия Ивановна шарахнулась от меня как от чумного. Она никак не ожидала встретить в окрестностях своего дома оборотня.

— Тридцать пять, я думаю, — пробормотала она, чувствуя подвох.

— Тридцать пять с половиной! — рявкнул я. — А в этом возрасте я могу делать все что захочу! Дорогу! — потребовал я и прошествовал мимо опешившей Лидии Ивановны вон из закутка. Два ноль.

Такси стало для меня привычным средством передвижения. На нем я доехал до площади Пушкина, где пересел в тачку Чумы. Настя уже сидела в ней позади водительского кресла. Я занял переднее сиденье, и мы отправились в ближайший фирменный магазин. Там среди товаров бытовой техники мы отыскали витрину с сотовыми телефонами и купили недорогую модель. Потом съездили в сотовую компанию и подключили мобильник к сотовой сети. Я сделал пару звонков знакомым — трубка работала исправно. В том же составе отправились к дому Бугрова. Чума был зол и мрачен, так же как и я. Настя наоборот излишне оживлена. Она всю дорогу болтала без умолку так что мы с Саньком, наконец, не выдержали и почти одновременно гаркнули на нее. Девушка обиженно замолчала и за всю оставшуюся часть пути не проронила ни слова.

Поселок за домом Бугрова, куда я попросил Чуму проехать, оказался небольшим, старым и запущенным. К нему вела единственная дорога, по которой мы приехали. Строилась, правда, еще одна широкая, но пока по ней ездить было нельзя. Единственная дорога — была большим минусом, потому что в случае провала дела мы оказались бы в ловушке. Но это нас не остановило. Машину мы решили оставить в конце сада. Настя должна была дождаться, когда мы перелезем забор, и идти к дому. Получив сообщение о нашей с Чумой готовности, нажать на кнопку звонка у ворот особняка, затем вернуться в такси и ждать наших дальнейших распоряжений.

Я еще о своих снах не рассказывал. Обычно они мне снятся радужные, добрые. Летать я, правда, давно не летаю, но часто плаваю под водой. О, это восхитительное чувство, когда, нырнув глубоко под воду, ты делаешь робкий вдох и вдруг с удивлением обнаруживаешь, что умеешь дышать в воде так же легко и свободно, как на суше. И тогда тебя охватывает восторг и ликование, и ты начинаешь резвиться в воде, осваивая новую для тебя стихию, чувствуя себя сверхчеловеком. Как жаль, что я не человек-амфибия. Будь у меня жабры, я бы с радостью ушел от всех бед и несчастий, свалившихся на мою голову, в морскую пучину и никогда бы о них не вспоминал. Дурные сны я вижу крайне редко. Обычно я сразу просыпаюсь, переворачиваюсь на другой бок и вижу другие виденья, но сегодняшний затяжной кошмар был из серии фильмов о Фредди Крюгере. Всю ночь я то закапывал трупы, то выкапывал, то прятал их на каких-то чердаках, то в подвалах, то в кустах. Меня преследовала милиция, я ускользал от нее, и снова кого-то закапывал и выкапывал. Несколько раз я просыпался в холодном поту, снова засыпал, и снова меня душили и мучили кошмары.

Проснулся я ни свет, ни заря в крайне подавленном состоянии и принялся слоняться по квартире. Чем ближе подходило время к началу операции, тем большее волнение я испытывал. Меня бил озноб, я с трудом побрился, а когда сел завтракать, кусок не лез в горло. Потом меня вновь стали мучить сомнения, я колебался перед выбором идти ли мне на встречу с Чумой и Настей или остаться дома, а один раз я даже снял с телефона трубку, полный решимости набрать ноль два. Однако трубка повисла в моей руке на полпути к уху. Позвонить в милицию и во всем признаться у меня так и не хватило духу.

О верзиле я не вспоминал. Он являлся для меня какой-то абстрактной фигурой, я не представлял его мертвым. Возможно, если бы я увидел труп бугая, во мне заговорила совесть, и все пошло по-другому. Возможно, тогда я не дал бы засосать себя в трясину всех этих событий, а взял да и сдался бы в руки правосудия. Ах, как жаль, что я не видел мертвым верзилы!

Двадцать минут девятого я спустился с горочки к остановке. Чума подъехал пять минут спустя. Именно здесь мы и договорились с ним встретиться. Настю мы должны были забрать по дороге, в условленном месте. Санек был слегка возбужден, глаза его озорно поблескивали. Предстоящее дело пьянило его, в кровь выбрасывался адреналин, ему просто необходима была такая встряска, как наркоману доза. И если бы ему не подвернулся Валера со своим налетом, я уверен: он подыскал бы себе другое дело.

Очевидно, вид у меня был пришибленным, потому что когда я влез в машину, Чума внимательно посмотрел на меня и ободрительно улыбнулся:

— Не дрейфь, Игорек! Вначале всегда боязно бывает. Когда начнем работать, страх как рукой снимет.

От дурных предчувствий на душе у меня скребли кошки, однако я с напускной бравадой произнес:

— Очень даже может быть. Номера достал?

Вместо ответа Чума слегка наклонился и отогнул резиновый коврик у меня под ногами, показывая лежащие под ним два новеньких номера.

— Три сотни баксов отвалил, — признался он. — Еле-еле уговорил парня продать.

— Позже рассчитаемся, — пообещал я. — Все, поехали. Настя нас, наверное, заждалась.

Санек завел двигатель, плавно тронул машину с места. Кто-то спешил на работу, а кто-то на дело. Минут десять мы мчались по оживленным улицам, лавируя между автомобилями, притормаживая на перекрестках и снова набирая скорость за ними. Настя жила неподалеку от центра города, поэтому нам пришлось сделать небольшой крюк, чтобы забрать ее. Девушка поджидала нас за автобусной остановкой у газетного киоска. На ней были потертые джинсы, простенькая серая майка и никакой косметики. Все верно — ничем не примечательная девушка, такую вряд ли кто запомнит. Она юркнула на заднее сиденье машины, забилась в угол и притихла. Когда машина тронулась, я поинтересовался у Насти:

— Мобильник у отца взяла?

Девушка молча достала из пакета сотовый телефон и продемонстрировала его мне. Я попросил назвать номер, и когда Настя произнесла цифры, ввел их в память общественной сотки, с тем чтобы в случае необходимости можно было набрать нужный номер автоматически. Такую же операцию проделала и девушка. Только в памяти ее мобильника остался артельный номер телефона.

Нужный нам поворот мы намеренно проскочили. Через пару километров дома стали мельче, расстояния между ними больше, затем и вовсе постройки исчезли, дорога сузилась, и по обеим сторонам от нее потянулись поля.

Чума выбрал пыльную дорогу, ведущую, по-видимому, к полевому стану, свернул на нее и, отъехав подальше от глаз людских, остановился. Здесь мы с Саньком вышли, быстро сменили на машине номера, и наша компания двинулась в обратный путь. До нефтебазы доехали без приключений. Длинный забор, поворот, пятьсот метров ухабистой дороги и мы у цели. Как не старались ехать медленно, прибыли чуть раньше намеченного срока. Место стоянки нами было выбрано неудачно. Во-первых, обзор был ограничен: дорога просматривалась в оба конца только до ближайших поворотов, вследствие чего заметить приближающуюся опасность девушка могла только в последний момент. Во-вторых, одиноко стоящая на пустынной дороге в совсем неподходящем для парковки месте машина могла вызвать подозрение у случайных прохожих и у проезжавших мимо на машинах людей. Однако выбирать было не из чего, оставалось лишь надеяться на то, что все обойдется.