Чтение онлайн

— Дарю свободу тому, кто способен жить. Тебе здесь не место. — Спокойно ответил я. — Не зря же я сюда пришел сквозь весь этот туман…

— Ты…

— Я — Хардкор и имел все эти ваши системы. Если я умираю, значит такова моя зафиксированная концовка. И сейчас мне нужно сделать последний выбор в этой коротенькой игре, чтобы идеально завершить её… Нашел. — Остановил я перелистывание на знакомой странице. — Удивительно, я даже запоминать их стал.

Легким движением руки я отправил в полет, то что могло оставить многотысячные армии с голой задницей, а грозные города без их крепкой каменной скорлупы. Этот небольшой оранжевый шарик распылял любой металл и камень, на который попадал и расползался по поверхности как инфекция…

— Я устал… смертельно устал. — Повесил я голову, видя как на фигуре рассыпаются оковы, сыпется высокий столб за ее спиной, как проваливаются в каменный песок мои ноги.

Конец игры, у персонажа нулевой процент здоровья, пора выйти. Большего сделать просто невозможно. Надеюсь, Владыка допройдет всё до логического финала со смертью вселенной, когда будут завершены концовки абсолютно всех событий… Впрочем, я посмотрю на это вместе с ним!

Океан отчаяния, в который меня однажды затянуло, был сейчас совсем другим. В нем практически не было тех идущих ко дну тел, не было такого яркого света наверху. Сейчас гораздо ярче солнца наверху пылало морское дно, на котором извивались щупальца чего-то огромного и тёмного. Чего-то, что должно пугать до безумия…

Но сломанное однажды нельзя сломать дважды! Улыбаясь во все тридцать два, я из-за всех сил греб на дно, вниз! Не знаю, что я буду там делать. Не знаю, каким чудовищем я стану, но всем остальным придет явный звиздец! Хардкор раздомажет всех боссов!

Дно содрогнулось и стало раскрывать огромные веки. Тысячи дрожащих зрачков в одном воспалённом красном глазе уставились на меня. Страшно ли быть пылинкой на его фоне? Ничуть! Я буду той пылинкой, что вызывает конъюнктивит, из-за которого нахрен выгниет этот глаз, заражая инфекцией весь мозг. Вдруг из зрачков стали тянуться длинные мясистые щупальца… Будто они тебе чем-то помогут!

— Memento mori, тёмная тварь…

— Куда ты собрался! — Ругался чей-то знакомый голос, за шиворот вытягивая меня наверх. — Ты еще сопротивляешься, неблагодарный!

Я тянул руку к огромному глазу, стараясь ухватиться за него. Пустите меня, дайте я ему накидаю урония! Чуть-чуть хотя бы…

— И зачем? — Смотрел я не моргая матерящимся взглядом в лицо ожившей лампочки.

— Что значит зачем? Я забыла своё имя, но своё предназначение никогда! И я посчитала, что ты не достоин умирать… — Задрав голову, гордо декламировала лампочка, сидящая рядом со мной.

Не переставая беззвучно материть глазами всё, что попадало в их поле зрения, я оглянулся по сторонам. Видимость была просто отличной! Вокруг вместо ссаной пустоши, были гребаные руины хаоса… Неестественные острые горы, огромные провалы, разметанный город, пылающий лес с прыгающими по нему подгорающими чертями… и это только в одну сторону посмотрел.

В теле чувствовалась легкость, но кожа на руках была сморщенной, грязной и будто прорезиненной. Как и на лице, а элементарная проверка пульса на запястье, показала, что у меня его не наблюдалось очень продолжительное время… но меж тем, я чувствовал запахи и прикосновение к самому себе, чувствовал напряжение мышц.

— В задницу верни свою альтернативную жизнь. — Матерясь глаза, посмотрел я неразборчивое лицо лампочки. — Ишь, смерти я не достоин! Ахриненно! Смерти я не достоин! Я эту смерть загнуть в обратную сторону хотел…

На несколько минут я впервые за долгое время позволил себе разразится матерящейся истерикой. Это было возмутительно! Я хотел набить глаз самому Ктулху, эпично продолжая свою борьбу за существование! А что получил? Какую-то демо-версию жизни?

— Ты… — Прищурив глаза, показывал я почерневшим пальцем на лампочку сидящую на камне с поджатыми ногами. — Ты — плохая концовка!

— С чего ты так решил? — Обидчивым тоном возмутилась лампочка. — Почти живой, целый ходишь и тебя это не устраивает? Смерд, ты себе лишнего не позволяешь?

— Как заговорила! — Надвинулся я на лампочку. — А на цепи что кричала? Только не бейте, только не насилуйте! А тут, смерд!

— Ай, больно! — Прикрывала она руками свою макушку. — Ты в курсе, кто сидит там, на самом дне? Это злое божество! БО-ЖЕ-СТВО! А ты смерд!

— Плевать, где книга «Миллион техник полного доминирования»… — Прищурив глаза стал я осматриваться на опаленных развалинах амфитеатра.

— В-вот… — Достала лампочка книгу из-за камушка, на котором сидела, и протянула мне.

— Отлично! — Выхватил я книгу и тут же угольком на обломке каменной плиты стал чертить магические круги.

— Ты чего удумал? — Подозрительно спросила меня лампочка.

— Что мы говорим богу смерти?

— Не сегодня? — Попыталась отгадать лампочка.

— А ты не охренел, падла! — Стал я швырять заклинания в открывшееся окошко портала по огромному глазу.

— Что? — Вдруг замигала лампочка.

— Ухахахаха! — Ржал я как конь. — Это хардкор, сволочь! Люлей каждый получит! Ухахахах!

— Это как работает… — Продолжала мигать лампочка.

Вдруг огромный глаз лопнул, но из его глубин словно выстрелила какая-то зубастая морда. Я одним движением стер круг. Удовлетворённо вздохнул, смотря на скачущих по лесу чертей с горящими задницами. Взял еще один уголек и нарисовал на другой плите еще один портал, отправляя в него порцию тепла по ещё одному глазу.

— Экспиритус санктири, изыди в глубины самой глубокой и непроглядной задницы… — Нахально ухмыляясь, стер я еще один круг перед пастью и задался удручающими вопросами собственного бытия.

А подумать было над чем, учитывая, что я умер и непонятно как существую. Мои святые мощи невероятно живучие. Но это уже давно известный факт. Вопрос заключается в том, что мне нужно делать сейчас. Мстя выполнена, судя по произошедшим катаклизмам, парочку другую заклинаний по навесной траектории я к ушастым таки отправил…

Впрочем, может я и не знал, что мне делать в будущем, сейчас мне дарили невероятный душевный покой скачущие черти, которые все никак не могли потушиться. О, как же мне нравятся их страдания. Будто тяжесть с плеч спала и я наконец смог выпрямиться во весь своей небогатый рост.