Чтение онлайн

Но, прошу прощения, что-то в погоне за мыслью я отвлёкся от наших товарищей — трёх военно-морских докторов. Как я и сказал, были они очень дружны, виделись ежечасно, и товарищество их текло нескончаемо.

И вот, как-то раз один из них, самый светлый (по цвету волос) собрался ехать в отпуск. И всё прошло бы с отпуском замечательно, но тут, как назло, наметилась очередная флотская проверка, так что планируемые каникулы находились под реальной угрозой. До проверки «отпускник» успевал, конечно, слинять, но, зная флотских военных, мог ждать от них любого так сказать чуда. И оно, несомненно, было: строевой смотр выпал перед самым отъездом.

Как всегда, поздним зимним вечером три друга собрали экстренное совещание:

— Ну, что же ты, Ванька, — твердил самый старший из них. — Так и отпуск под угрозу ставишь: посмотри, какая у тебя шевелюра!

— Шевелюра, как шевелюра, ничего особенного. Все, вон, заросшие ходят, — отстаивал свою шикарную причёску возможный отпускник Ванька.

— Так то оно может быть и так, только у тебя же волосы белее пыли. На фоне чёрной формы смотрятся, как мини-юбка на параде: выдерут тебя, и отпуск завернут! — с высоты прожитых лет настаивал старший приятель.

Ванька встал и подошёл к зеркалу. Взгляд его фиксировано приковался к собственным волосам. Со стороны можно было уверенно сказать, что он давно на них не глазел: так зачарованно их рассматривал Иван.

— Точно говоришь, — задумчиво начал он. — Не давеча, как позавчера старпом руками махал, говорил, что моё счастье ножниц у него нет, а то бы он меня… — вспомнил Ванька.

Все вздохнули, видимо представив, как бы старпом его. Выпив ещё по бокалу «пенного», они приняли многогласное решение, единственное из возможных — стричься.

Усадив «жертву» на стул, два начмеда подводных лодок принялись за дело. Стоит ли говорить, что профессия цирюльника сложна, а сама стрижка — это истинное искусство со своими тонкостями и прибомбасами. Именно поэтому, товарищи и подошли ответственно, взявшись за трудоёмкое дело сразу вдвоём.

Медики очень старались, менялись местами, делали перерывы и всё такое оное, что могло поспособствовать правильному ведению парикмахерского дела. В целом работа заняла чуть более двух часов, но результат был на лицо, то бишь, если указать точнее, с локализацией на голову. Получилась причёска «а ля горшок» с поправкой на то, что её делали два не совсем, вернее, совсем нетрезвых доктора.

Картина была такая, что господину Репину даже и не снилось. А если и снилось, то в самых кошмарных снах. Сказать, что новая причёска оказалась неровная — значит, не сказать ровным счётом ничего. Но, несмотря ни на что, всё равно, всё прошло бы путём (в смысле превосходно), если бы не природный цвет волос подстриженного. Когда они торчали одной копной, смело можно было заявить, что Ванька — блондин до самых костей мозгов. Теперь же оказалось, что нижележащие слои его шевелюры были много темнее, чем вышележащие. В сочетании с тем, что стрижку выполняли любители, смотрелась она весьма впечатляюще. Военному глазу, конечно, практически незаметно, стрижка как стрижка, лишь бы короткая. А вот гражданским…

С честью отстояв на смотре и предъявив проверяющему начальнику всё, что так необходимо моряку в его скромной жизни: причёску, расчёску, носовой платок, кальсоны, две иголки с белой и чёрной ниткой в головном уборе, жетон с личным номером, пропуск и ещё кучу хлама, Ванька с радостью убыл в отпуск к любимой супруге.

Как водится, по приезду собрали стол, пригласили дорогую родню, тещу с тестем вместе с ней и стали отмечать долгожданный отпуск Вани. Едят, закусывают. Чуть-чуть выпивают: чаёк, кофеёк там. Тортик. Одна только тёща плохо кушает, как будто боится, что её цианидами отравят.

Между тем, причина потери её аппетита носила иной характер — она старательно косилась на Ванькину причёску, аж на стуле начала костьми ёрзать. Смотрела-смотрела, да любопытство всё равно её пересилило.

— А что же это, Ваня, у тебя с головой такое приключилось? — напрямую спросила она зятя.

— А это, дорогая тёщенька, радиация проклятая, облучился я на лодке, вот и того, — не заставил ждать с ответом Ваня. — Говорят, ещё хуже будет, да и дети родятся кривоватыми..

Этого было достаточно. Теща, не обделённая природным чувством воображения, в ту же секунду представила, как будет хуже. Её женская логика образно нарисовала, какие уродливые на свет появятся внуки, вследствие чего она закатила глаза и шмякнулась со стула всем своим стопудовым весом: совсем, блин, Ванька запамятовал, что сердце у неё не очень-то.

Повезло ей, что зять её врачом был хорошим, он же и откачал несчастную. А то бы поминай, как звали: пришлось бы лопате работу давать. Лучше уж не надо, а то потом мыть её придется. Всё-таки живая тёща лучше мёртвой. Вроде бы.:-)

Нет, живая тёща точно лучше. Однозначно. Ведь у среднестатистического российского человека товарищей с родственными узами не так уж и много, чтобы ими разбрасываться направо да налево, аки просом. Кроме того, она всё же самый близкий родственник, после жены и родителей, разумеется. Так что в этом вопросе лучше лопатку-то зачехлить.

А вот иногда просто необходимо копательному инструменту дать работу. Особенно весной. На Севере это лопатное дело развито повсеместно, как нигде. Да я не про огороды говорю, где лопату используют вдоль и поперёк. И не про закопку другой родни, нет. Есть ещё кое-какое и другое занятие для неё, родимой.

С наступлением теплых весенних дней и появлением улыбающегося солнца наружу вылезает не только свежая растительность, пожухлая травка, червячки и прочая нечисть. Ещё вместе с ними на белый свет просыпается желание моряков походить по сопкам. Разумеется, не ради грибов и ягод (они появляются позже) и не ради спортивного интереса (он вообще никогда не появляется), а ради дополнительного заработка.

Желание пробороздить сопки вытекает из того случая, что земля Севера — явно славная земля. Во время Великой Отечественной войны здесь шли самые ожесточённые бои. Если Вы поедете по дороге, то увидите множество памятников храбрым русским защитникам родного Царства. Несметное количество наших дедов и прадедов было убито немецкими оккупантами. Жестокость схваток обуславливалась не только имеющимся оружием, но и природным холодом. Полагаю, далеко не каждый сможет хотя бы пару дней пролежать на снегу в условиях полярной зимы, обороняясь при этом от извергов.