Чтение онлайн

Геннадия детки загнали под кровать и два часа норовили оттуда извлечь. Умный кот притворялся мертвым.

Вот поэтому так и отреагировал на Кузикинские Жигули. Занырнул в переноску. А еще говорят, что у котов память короткая….

Наташка объехала Жигули, доехала до въездных ворот. Выбралась из машины, открыла ворота, вернулась за руль, закатила Ниссан внутрь.

— Разгрузимся, когда Изольда уедет. Если при ней начнем, так и будет здесь торчать, смотреть, что привезли,

— Я согласна Наташ. Забираем Геннадия и вперед!

Вылезли из салона, подхватили переноску, потопали к крыльцу.

Двери дома распахнулись, нам навстречу вышла бабушка. На бабуле новое платье, темно синее в мелкий цветочек, косынка на голове белоснежная. Следом за бабушкой выкатилась Изольда Сидоровна, за Изольдой, зять Толя с увесистым мешком на плече.

— Красавицы мои, приехали! — всплеснула руками бабушка!

— Радость то какая, у вас, тетя Василиса! Внучки прибыли! Пока не забыла: тетей Василисой, какой-то парень нездешний интересовался. В сельпо заходил, спрашивал. — растянув губы в улыбке, застрекотала Изольда попутно нас с Наташкой, цепким взглядом осматривая.

Мы с сестрой переглянулись.

— Что за парень? Маленький, толстенький, лысый, потный? — спросила сестра.

— Не: выше среднего роста, взлохмаченный, катался по селу на крутой тачке. — встрял зять Толя.

— А- аа. — На пару с сестрой, облегченно вздохнули.

Что за парень не знаем, но точно не тот, от кого из Москвы дали деру.

Я смотрю, вы с котом своим не расстаетесь! Когда уже с женихами вас в гости дождемся? — с ноткой язвительности затягивает Изольда.

— Меня никогда. Я примкнула к феминисткам.- флегматично изрекаю, обняв переноску с Геннадием.

У бабушки с лица сползает улыбка.

— Изольда. Свеклу взяли, езжайте покуда. Я тут… разберусь.

Дурь кое-кому хворостиной выбью! Я те покажу хвеменистку, Линка! У нас в роду, колчаковец был, махновец был, коммунист был! Но, непотребством, никто не позволял себе заниматься! Примкнула, она! Как примкнула, так и отомкнешь! Толерастов в роду не будет!

4

Хворостиной, нам с Наташкой от бабушки прилетало. Не сильно. Исключительно за дело. В детстве.

Теперь мне под тридцать, а на до мной нависла ощутимая угроза, получить не за что. Бабушка вон, головой вертит в поисках подходящего для воспитательного процесса предмета. Даже на старом деревянном весле, к бревенчатой стене дома приставленном взгляд задержала.

Откуда тут весло взялось? Зачем оно?

— Ба. Что это за весло? Надо его утилизировать, чтоб не мешалось!

— Ты мне зубы не заговаривай, Линка! Весло ей помешало! Не тобой поставлено, не тобой возьмется! Хвеменистка, прости Господи! С ума спятили от своих тырнетов!

— Городские. У них мода такая. Выделываться из себя, да с котами возиться. — ехидно заметила Изольда, до сих околачивающаяся поблизости, забираться в Жигули четвертой модели, не спешившая.

Зять Кузявин, впрочем, тоже не особо торопился занимать место в автомобиле. Мешок в багажник загрузил, и делает вид, будто задние фары протирает.

— Не твоего ума дело. Ты Зольда, вроде как, уезжать собиралась? Иль, будешь уши развешивать, да рот разевать, покель молоко не закиснет, да яйца не испортятся? — не заценила бабушка поддержки Изольдиной, грозным взглядом метнула.

— Ухожу, ухожу, еще раз спасибо за все, тетушка Василисушка! Ой! Голова дырявая… В сельпо — то, еще болтали, будто утопленницу возле вашего дома видели….

Наташка хихикнула.

— Ба, это не она весло приволокла? Утопленница.

— В сельпо мелют все не кряду, а вы всяку дурь повторяете! Линка! Кота хоть на волю выпусти! Хвеменистка! Не удумай в мужичку вырядиться, и папиросы закурить!

Была у нас тут одна, Левонтия Сатюкова сестра Вера — Вася, зимой и летом в мужских портках, стриглась под лысого, на тракторе работала, с мужиками вместе. Так и думали все, что она, того…. С завихрем по этой части. А потом, зоотехника нового прислали, покувыркалась с ним на сеновале и очеловечилась! Стала девка, как девка! Двух сынов с Германом, зоотехником народили, вырастили, в люди вывели!

— Ба, нет у меня никаких завихрений! Я в этом плане нормальная, просто феминистка и чайлдфри! — успокаиваю бабулю, попутно извлекая наружу сопротивляющегося Геннадия.

Еле вытащила из переноски! Опустила на землю. Зыркнул на меня, как на предательницу, задрал хвост, метнулся к Наташке. Та, тут же подхватила его на руки. Наглаживать принялась.

Бабушка, с минуту оторопело молчала, потом, тряхнула головой:

— Ково, ково? Каки таки чафли? Смотри Линка, упекут тебя в психушку, с твоими хвеменистками и чафлями!

— Ба, не переживай, никуда Алину не упекут, — встряла Наташка, почесывая Геннадия за ушами, — сейчас время другое, никто никого не упекает.

— То- то и плохо, што не упекают, то- то и развалили все. Развели тунеядцев, да чафлей!

— Тунеядцев развели. — согласилась Изольда.

Черные волоски над верхней губой встопорщила, глаз колючий прищурила, метнула недобрый взгляд в спину зятя Кузявина. И такое движение рукой сделала, будто хочет отвесить Кузявину подзатыльник обидный.

Зять чувствительной спиной ощутил посыл, потерял интерес к протиранию фар, счел за благо запрыгнуть в салон Жигулей.

Бабушка Василиса, переключила внимание с меня на Наташку:

— Ты сама- то, Натка, случаем, не подалась в каку партию?

Наташка шагнула к крыльцу, посадила Геннадия на перила.

— Одну минуточку, — произнесла просияв улыбкой. — развернулась и понеслась к Ниссану. Хлопнула автомобильной дверцей, галопом несется назад, на ходу извлекая из сумки удостоверение личности.

— Вот! — Подбежала с раскрытым на нужной странице паспортом, ткнула пальцем в штамп.

— Чиво это? — подивилась бабуля, — Без очков не разгляжу.

— Замуж я вышла, ба. По большой и чистой любви. Обряд совершили, но пока не получилось отпраздновать! Мужу пришлось срочным образом на вторую родину улетать, во Францию, надолго, у него там в родовом замке канализацию прорвало и овцы инфекцию подхватили! Все стадо сразу. Тысяча голов. Волнуюсь, как бы коровам не передалось. Как вернется, отпразднуем свадьбу со всей пышностью. В столовой рыбокомбината. Лучше поздно отпраздновать, чем никогда.