Хундертауэр
Шрифт:
Глаз Хайна из-под забрала видно не было, но почему-то уже один только вид его глухой черной маски вызвал у гзуров неудержимую откровенность.
— Должен сказат, это очень пэчальный историй, — со вздохом решился один из них, на чьей кепке было две нашивки — признак некоторого старшинства над прочими.
— Я уже плАчу, — хладнокровно отрезал Морт.
— Все началось с окаянного гоблина Панка…
Барон и Хайн вздрогнули и переглянулись. По лицу Морта неудержимо расплылась широкая ухмылка. Трудно сказать, что произошло под забралом у Хайна, однако голову он наклонил с видом несомненно заинтересованным.
— Это что — бухло? — перебил Талмон оратора, указуя на бурдюк при его седле. — Привал! Будем слушать во всех подробностях!
Конец интермедии
— Кваааа!
Генерал с неудовольствием разлепил один глаз. Ничего выдающегося, кроме нежного пушистого облачка, сквозь которое так приятно было бы продраться с разгону на боевом драконе, чтобы влага осела на лице и…
— Кваааа!
Панк поворотил голову на квак, вызвав прострел в могучей шее, и краем глаза схватил раздувающееся белесое брюшко.
— Чего тебе? — голос вышел тих и сипл, словно с бодуна.
— Кваааа! — прояснила суть своих претензий лягушка, тараща на генерала немигающие глазенки.
— Уй, — поделился неприятными ощущениями в организме гоблин и, перевалившись на пузо, оценил лягушку уже во всей красе. — Что, рыжая, доколдовалась? Я тя целовать не буду, это пускай те прынцы, которые грамотные.
— И на том спасибо, — прозвучало сверху. — Хотя и не знаю, как переживу такое лишение. Придется грамотным отдуваться.
Генерал досадливо цыкнул зубом и покосился в сторону голоса. Обнаружил худющую эльфину лапку, поставленную на носок с надменностью, которой хватило бы на добрую дюжину королевских мажордомов.
— И не избавишься же, — печально отметил Панк. — А это кто?
— А это лягушка. Она тут живет.
— Вранье, — изрек с другой стороны от генеральской туши голос Хастреда. — Это, надо думать, зачарованная принцесса. Как кто-то постоянно говорит — понял, нет?
— Кваааа! — возрадовалось встретившее понимание земноводное и затрепетало кадыком, не отрывая вожделеющего взора от физиономии генерала.
— Понял. А от меня ей чего? — уточнил генерал на всякий случай.
— Да кто ж их, баб, поймет, — философски отозвался книжник и, звучно шлепая словно бы налитыми водой сапогами, удалился от поверженного титана.
— Кваааа?! — возопила лягушка тоном, смахивающим на истерику.
— Прошу прощения, ваш-высочество, — просипел генерал, повел плечом, проверяя его на подвижность, страдальчески поморщился и залепил несчастной принцессе смачную оплеуху. От резкого движения в глазах помутилось, зато громогласную амфибию подняло в воздух и зашвырнуло так далеко, что при попытке отследить ее траекторию Тайанне заработала вывих шейных позвонков.
— Ого! А не погорячился? Такая зелененькая была, тебе подстать! Маленькая, круглая, как раз по вашему гоблинскому вкусу!
— Слишком белопузая, — огрызнулся генерал — Вроде тебя. Ты часом сама не принцесса? А то я могу и уважить согласно рангу…
Еще раз перекатился на спину, с трудом уселся и, потряся головою в целях скорейшего прихода в себя, оценил обстановку.
Полуразваленная яхта торчала из… болота. Откуда болото взялось посреди степи, Панк не имел ни малейшего понятия. Из подавленных гзуров должна была, скорее, получиться кровавая каша, нежели пасторального вида гладь, затянутая обильной ряской. Озадаченный генерал огляделся и призадумался еще пуще, обнаружив со всех сторон мало что не вековые деревья.
— Это ж сколько я провалялся? — осторожно полюбопытствовал он. — Что и деревья эвон какие наросли?.. Хотя, слыхал я, эльфы умеют рост всякого лесного ускорять. А болото тоже ты выкопала?
— Я, я, — лицемерно вздохнула Тайанне — И деревья, и болото, и обвалы в Ангрен-Эмин, и гзурские неправильные взгляды на жизнь…
Эльфийка наконец избавилась от своего вечернего платья, нынче щеголяла нарядным, но более практичным ансамблем, видимо, из отцовского гардероба. Шитый серебром камзол висел на ней, как на составленном из одних палок пугале, изящные бархатные бриджи держались единственно на затянутом ремне, тонкая рубашка вздулась пузырем, и Тайанне озабоченно ее пыталась приткнуть за пояс. Слишком длинные рукава, закатанные выше локтя, не желали держаться в таком виде. Рыжие локоны намокли, слиплись и висели сосульками, тут и там перемежаемыми стебельками ряски.
— На себя посмотри, — предупредила эльфа генеральский комментарий — Ты и в обычном-то виде то еще пугало, а тут вовсе…
Генерал посмотрел и ничего криминального не обнаружил. Ну, подумаешь, прорех на рубахе поприбавилось. Главное, что воротник уцелел, а кольчугу все равно посеял, так что актуальность подкольчужного одеяния невелика. Тут вспомнил, что башка то ли горела, то ли плавилась, осторожно ее пощупал. Вроде все на месте, хотя волосы на висках действительно осыпаются ломким горелым порошком.
— Что горело? — вопросил Панк насколько сумел вкрадчиво, чтобы не спугнуть раньше времени виноватых.
— Где горело? Ничего не горело.
— А это что?
— А что? Ах, волосы? Да это ты, наверное, невзначай подумал, вот и перегрелся.
Тайанне вдумчиво копнула носком сапожка землю и неохотно добавила:
— Это я Карсомир выдернула.
Генерал задрал бровь, подумал и, ничего не поняв, прикинулся что ждет продолжения.
— Ну, движок наш, — раздраженно пояснила эльфийка — Боже ты мой, а чтобы маршалом стать, надо вообще лево и право путать? Карсомир, меч «плюс пять», холи эвенджер или как его там… Тебе виднее, вообще, это твоя епархия.
Панк озадаченно погладил макушку, попутно убедился, что хотя бы на ней сохранился короткий жесткий ежик. Вот и славно, а то пришлось бы, как Морту, в шлем подушечку подкладывать, чтобы не холодил лысину. Потом до него понемногу стало доходить, что если отмахнуться от имен собственных, непонятной цифири и эльфийских словес, непонятно что означающих, то получается…
— Погоди, девица, — прогундел генерал в нос. — Ты это что мне сказать хочешь? Что у нас есть меч-кладенец?
— Чудотворный ты наш! — исступленно всхлипнула эльфийка. — Почти сразу понял! Даже почти все! Кроме главного, но это, сам понимаешь, мелочи.