Чтение онлайн

Не забуду. И руки пожму, и обнять могу - мам и пап, дедушек и бабушек. Всех - могу. В мечтах и в мыслях.

И президента тоже. Обниму, прижму "спортсмена" как следует, поставлю перед своим посохом и напутственно скажу: "Значит, говоришь, ты из рабочей семьи. Так вот, рабочий человек, государство - это не истребители, которые истребляют. Государство - это работяги. Прислушивайся к их голосам и советам, служи тем, кто трудолюбив и честен, склони перед ними голову, они - соль земли, а сладкое тебе вредно. От конфеток у тебя в горле першит и глаза слипаются. Ты не Мишка на севере и не царь зверей, ты - старший сын огромной нашей рабочей семьи, ты - работяга, понял?"

Я никого в зале не забуду и подойду к каждому, на каком бы высоком стульчике он не присел на этом утреннике. И губернатору пожму руки, и главе города, и главному городскому менеджеру. Всем папам и мамам, бабушкам и дедушкам, всем "зайчикам", "снежинкам", "пиратам" и "тигрятам".

И проведу свой утренник строго по сценарию: за хитрость накажу лису, двойку ей поставлю в лесной журнал, зайке-зазнайке, чтобы нос не задирал, помириться с лесными зверюшками прикажу, а волка страшного заставлю искать мешок с подарками для детишек наших подрастающих.

А потом зажгу ёлку и буду плясать - так записано в сценарии моего праздника в детском садике.

Для нас для всех расписаны наши слова и наши поступки. И там, где составляли наш сценарий, подчёркнуто - за руки!

Сердце - оно очень чуткое, оно и видит, и слышит. Но если коснуться человека рукой, оно бьётся сильнее - энергия души умножает силу добра.

– Девчонки спрашивают, раз вы вегетарианец, что им в ваш мешок положить вам в подарок?
– звонит мне организатор утренника. "Девчонки" - это воспитатели детсада).

– Я не вегетарианец, просто Рождественский пост наступил.

– Ага, значит, рыбу можно?

– Можно.

– Сёмгу, форель?

– Щуку из проруби.

– Живую?

– Жареную.

Организатор смеётся. Она знает, что деньги за утренники я не беру, поэтому беспокоится, как бы я не ушёл с пустым мешком.

Съедим щуку? Ужасную и зубастую?"

27.12.2015. Забросил эту книгу ещё в ноябре, ничего больше не захотелось сюда писать. Дальше шёл бы сплошной негатив в адрес властей (больших и маленьких) и общей ситуации в России.

Но негативом сейчас и так все сыты. Стоит ли повторяться и транслировать упадническое настроение?

Символично выглядит смерть Эльдара Рязанова, как будто знак: тёмные силы в стране окончательно взяли верх и надежда на освобождение сил светлых - всё призрачнее.

Перестал смотреть новости (и центральные, и местные), всё в них раздражает. Путина видеть не могу. После потрясающе смелого выступления писателя Виктора Шендеровича на "Эхе Москвы" ничего додумывать о путинском режиме уже не надо, всё предельно ясно.

Опальный предприниматель Михаил Ходорковский предрекает скорую революцию и беспокоится только о том, как бы не была она снова кровавой.

Фонд Алексея Навального подготовил и снял сенсационный фильм "Чайка", где раскрываются коррупционные связи сыновей Генерального прокурора и других руководителей Генеральной прокуратуры. (Кремль не опроверг и не подтвердит эти сведения и как-то вяло заявил, что факты проверяются).

Недавно в Ульяновск приезжал Евгений Евтушенко. Я был на его пресс-конференции. Сидел в пяти метрах от него, полтора часа глядели глаза в глаза. Задали ему с коллегой два вопроса, которые давали великому поэту возможность высказаться "по полной". Я спросил: "Хотят ли русские войны?". Тамара Еперина спросила: "Что в сегодняшней России особенно тревожит?". Он ничего не сказал резкого и определённого, перевёл всё на гуманитарные проблемы. О политике ни слова, видимо, это одно из условий его "триумфального проезда по городам России". Какой-то он запуганный, что ли...

Фраза Евтушенко, которую я записал в блокнот: "Мы не имеем права мельчать". Поделился этой фразой со своей знакомой. Она ответила так: "Мельчать мы права не имеем, но мы мельчаем".

Драматизм ситуации в том, что простой человек лишён каких бы то ни было возможностей повлиять на ситуацию. Мирных возможностей. Ситуацию бунта даже рассматривать не хочу. Но нахожу всё больше параллелей с 1917-м и 1991-м.

Россия снова на пороге крупных перемен. К чему они приведут и какой кровью достанутся, сказать сейчас никто не может.

28.12.2015. Нынешняя власть знает, что я её не люблю, и всё же страшно выступать против неё в открытую. Политикой снова стало заниматься опасно.

Как когда-то в советские годы в борьбу надо вступать со всей системой. За это снова сажают, а теперь и убивают. Я не готов на это решиться - могут убить, покалечить или так измажут, что потом не отмоешься.

Видимо, для того и убили Немцова - демонстративно и нагло - чтобы другие, вроде меня, заткнулись и молчали в тряпочку. Если уж человека с мировым именем убивают в центре Москвы, стоит ли много давать за жизнь каких-то мелких бунтарей из провинции.

29.12.2015. Виктор Егоров разместил в фейсбуке такой текст:

Нобель для друга

Весь прошедший год я был озабочен проблемой - кому вручить Нобелевскую премию. Создал Комитет у себя в квартире на Кольском, проводил ежедневно заседания. Переулок Кольский - это по звуку и ассоциациям недалеко от Осло, поэтому сокращённо называл свой Комитет - Ослиным.

Физика, химия, медицина - сии профильные номинации доверил своим шведским коллегам. А вот премию Мира распределял лично. Взял список кандидатов на "мир" - там фрау Меркель, папа Римский и ещё какие-то ребята, которых не знаю. Фрау вычеркнул: не похожа ни на голубя, ни на голубку. Кандидатура папы тоже не подошла: быть миротворцем - его служебная обязанность. Где результаты по служебной линии?

К работе моего Комитета викинги там, в Осло, прислушались: не дали премию ни фрау, ни папе. Вручили каким-то ребятам из Туниса. Квартет у них там музыку демократии исполнял. Музон африканский викингов очаровал, достали из кармана миллион долларов, нате музыканты, душевно исполняете.

Делаю мысленный звонок в Осло: а пошто моего кандидата Гену Дёмочкина из Ульяновска не уважили? Отвечают: вот если бы в Ульяновске одно племя живьём сдирало шкуру с другого племени, а твой кандидат вмешался и наладил выделку чёрных шкур на высокотехнологичном европейском производстве, тогда бы мы, конечно, ему дали.