Хрустальные цепи
Шрифт:
– И что ты от меня хочешь?
– спросил мужчина, словно издеваясь, ликуя оттого, что из них двоих именно она находится в неведении, когда он, сволочь, все знает!
– Кто на фотографии? Тебе ведь известно? Ведь так?
– С чего ты взяла? Тут даже лица не видно, - ответил он, небрежно бросая фото к ее ногам.
Волнение и злость Сары подпрыгнули на несколько витков спирали, которая закручивалась внутри нее и состояла сплошь из колючих эмоций. В висках запульсировало, словно кто-то начал отстукивать тревожный ритм барабана. И тем не менее она холодно потребовала:
– Я спрашиваю еще раз: кто на снимке? Именно у этой девушки оказался твой гадский клинок, с которым ты никогда не расставался. Тогда как он попал именно к ней? Кто она?!
Ликан улыбнулся - лениво, хищно, удовлетворенно.
– Ну хорошо, если я скажу, что мне с этого будет?
От такой наглости Сара резко вдохнула. Да как он смеет? Этот ликан думает, что она станет унижаться? Умолять? Да никогда больше!
– Спрашиваю в последний раз, - предупредила она его.
– Это очень секретная информация, детка. Подойти ближе. И я скажу. На ушко, - лукаво ответил он бархатистым, хрипловатым голосом, снова издеваясь. Искушая.
От этого Ветхая вскипела, до кучи злясь еще оттого, что ее вообще довели до такого состояния. Сделав короткий шажок вперед, она со злостью выплюнула:
– Будь ты проклят, Нифер!
Резко развернувшись, Сара направилась к выходу, сосредотачиваясь на каждом шаге, думая о том, как бы дойти до двери ровной походкой, как бы не показать этому мужчине еще хоть толику лишнего. И когда уже дошла, уже обхватила ладонью дверную ручку, услышала за спиной всего несколько простых слов, которые оправдали все догадки и перевернули ее внутренний мир:
– Это наша дочь, Сара, наша дочь.
Слова прозвучали как удар, как признание, как приговор. Так и не обернувшись к Ниферу, так ничего и не сказав, Ветхая вышла из душной камеры, потому что только на это хватило последних сил. И стоило ей только закрыть дверь, стоило почувствовать себя в безопасности, она позволила тьме принять ее в свои любящие и нежные объятья, сотканные их нитей бесконечного забытья.
Конец второй части, продолжение следует...