Хрусталь
Шрифт:
– Вань, ты выглядишь как одержимый… Что происходит?
– Смотри, знаешь, что значит ноль? Правильно, Иван Попов – один, Вселенная – ноль. Ха! – У него начала дёргаться рука, но он как будто этого не замечал. Зато я смотрел на это и пребывал в состоянии, которое сложно комфортным. – Другими словами, смерть – невозможна. Да! Она попросту не случится… Наше сознание не способно умереть, Гриша, потому что количество вселенных бесконечно, и каждый раз, если в одной из них наступает смерть, сознание выбирает ту, где ты остаёшься жив.
Что за бред он несёт?
– Так, Вань, давай тормози, я пришёл сюда совсем о другом поговорить…
От духоты у меня участилось дыхание, я стал вытирать пот со лба каждые две минуты. Ваня, сидящий передо мной топлес в одних брюках, как будто не чувствовал всего этого. Он хоть и обливался потом, но как будто чувства атрофировались. Я даже не был уверен, что головой он находился в этой реальности. Попов выглядел как помешанный.
– Так вот, в последний раз я проверял свою гипотезу ещё до больницы. С тех пор много воды утекло. Время возвращаться в колею, иначе мой эксперимент будет недостаточно репрезентативным. – Он схватил револьвер и резко крутанул барабан. – На что делаешь ставку, Гриша? Я делаю ставку на квантовое бессмертие!
После этих слов он приставил ствол к челюсти, и нажал на спусковой крючок. Прозвенел оглушающий выстрел, я зажмурился от неожиданности и отпрянул назад, свалившись с дивана. Кажется, я орал в этот момент, но я не слышал собственного крика, я вообще ничего не слышал, кроме протяжного отдалённого свиста. По ещё тёплому телу Попова проползла та самая сколопендра, которую я видел минут десять назад…
* * * * *
Ника, Лиза и Агата находились в одном из помещений корпуса «С», где чаще всего проводились конференции, собрания и сходки. Меж всеми троими какое-то время висела натужная пауза, ибо девушки знали о произошедшем, но очень быстро пауза превратилась в перепалку со слезами и соплями. Зарёванная Лиза чуть ли не порывалась разбить мастербук о голову Ники, но Агата её останавливала каждый раз. Сама Ника находилась в шоке от происходящего.
– Ты же сказала, что всё под контролем! Настолько под контролем, что нас выперли, сука?! – Лиза орала так, что аж слюна изо рта летела. – Свою жопу ты прикрыла, а нас в размен, господи, ну почему я такая дура?! – Она прижалась к Агате, та её по матерински приобняла и погладила. – Хорошо хоть отдала исследования Чистякову, всяко лучше, чем тебе… Блядь, ну просто пиздец…
У Ники глаза округлились.
– Что?! Ты отдала свои наработки Чистякову?
– Ты глухая что ли?!
– Зачем?! Ну зачем?! И когда ты вообще успела?!
– Как знала, что на тебя рассчитывать не стоит, поэтому я говорила с ним ещё в тот раз. Он с большим удовольствием принял проект и сказал, что впишет меня в соавторы, договорится обо всём!
– Дура, да ты из-за него осталась без работы!
– Рассказывай тут мне… - Лиза грозно плюнула на пол, слюна попала на сапог Ники, та закатила глаза, понимая, что это полное ребячество и бессмыслица. – Тебе с самого начала было насрать! Только о себе и думаешь.
Ника не обращала внимания на её выпады, потому что это именно то, чего и следовало ожидать от человека, лишившегося в одночасье работы мечты.
– Да хоть бы в стол положила… Лучше, чем отдавать не пойми кому. Ладно, проехали…
– Ничего не проехали, я теперь как работу буду искать?! Ты вообще подумала об этом? У меня в трудовой стоит увольнение за грубейшее нарушение дисциплинарных норм безопасности! Да мне путь на любой научно-исследовательский полигон заказан. Благодаря тебе, сука!
– Да что я должна была сделать по-твоему?! Упасть на колени и умолять?
– Да хоть так!
Агата молча смотрела на Нику, во взгляде было осуждение, но вступать в перепалку она явно не планировала.
– Ещё чего? Может быть мне надо было всей группе принимающих решения отдаться по очереди?! Думай, чего несёшь, овца!
– Я несу бремя человека, который должен заботится о больной матери и брате-инвалиде! А ты тварь безмозглая напиздела с три короба, что всё под контролем, а потом мне приходит уведомление об увольнении!
– Ой, дура набитая, радуйся, что у тебя вообще есть родственники. Моя мать уже давным-давно как почила. А деньги — это приходящее, вот уж из-за чего точно убиваться не стоит…
– Ну и поделом тебе, справедливость всё-таки существует!
У Ники глаза на лоб полезли, в висках начало пульсировать, рука машинально поднялась и девушка влупила Лизе такую затрещину, что у той аж очки слетели. В свою очередь, коренастая и крепкая Бермудская не растерялась и уже через пару мгновений повалила Касьянову на пол, пытаясь вырвать ей волосы. Последней оставалось только защищаться, что было сил, потому что бывший координатор по работе с межматерьем оказалась тяжёлой, напористой и очень сильной. Вместе с парой выдранных клоков волос, Ника получила три мощные пощёчины тыловой стороной ладони, от которых полетели искры из глаз. Но она и сама в накладе не осталась, укусив Лизу, что было мочи и насладившись её воплем отчаяния. Агата вмешалась лишь спустя секунд пятнадцать, за это время девки умудрились превратить волосы на головах друг друга в разворошённые вороньи гнёзда, лица налились кровью, левая щека Бермудской побагровела от свежего удара кулаком Касьяновой. Что ни говори, при всей видимой хрупкости Ники, она могла дать жару. Лицо руководителя выглядело скверно, во время перепалки Лиза умудрилась всадить ей локтём в нос из-за чего пошла кровь, а переносица побагровела.
Агата стала решающим звеном, весила она больше, чем каждая из дерущихся, а сил у деревенской девки хоть отбавляй, поэтому даже спортсменка Лиза не смогла ничего противопоставить этой прыти. Как только руководителя ЦКК удалось вытащить из-под координатора, она тут же вскочила, отпрянула назад, взяла в руки первое, что попалось – увесистый микрофон, и всем своим видом показала, что становиться проигравшей не планирует.
Кушенякина же держала взбешённую Бермудскую, которая продолжала изрыгать проклятия. Через минуту напряжение немного спало, Ника села на ближайший стул, чтобы восстановить дыхание, Лиза сидела поодаль, закрыв лицо руками, а Агата стояла и поглядывала на часы.
– Не буду говорить, что я у меня к тебе нет претензий… Они есть.
– Ага, грудь у меня слишком маленькая, чтобы кофты с вырезом носить. – Язвительно вернула должок Ника.
– Господи, какая же ты мелочная и злопамятная…
Ника промолчала и достала сигарету с зажигалкой.
– Я хотела только одно сказать… - Продолжила Кушенякина. – Если вдруг кто-то из вас увидит чёрное пятно, чёрный портал или вообще какую-либо чёрную, может быть тёмно-серую галлюцинацию… Не вздумайте подходить к ней и прикасаться. Я уже один раз так чуть душу не отвела…