Чтение онлайн

Шпель поднялся по трапу наверх и пропал из виду.

— Он отсутствовал примерно шесть минут, — сказала Леа, нажимая кнопки на клавиатуре, чтобы пропустить эту часть записи. — Смотри.

В 17 часов 47 минут Шпель снова появился на трапе. Спустившись на мостки, он еще раз огляделся по сторонам и, удостоверившись, что его никто не видел, пошел по направлению к носу дирижабля.

— Я просмотрела запись с этой камеры до самого конца, — проговорила Леа. — Я видела все, что происходило у отсека-4 до посадки и после посадки. Эрик Шпель больше не возвращался.

— Будь я проклят, если он не приходил сюда, чтобы переставить таймер!

— Верно, Фрэнк. Да, он перевел время. И сделал это вскоре после того, как капитан Прусс во второй раз отложил посадку.

— Но почему он не сделал этого раньше? — Фрэнк задумчиво потер подбородок. Ощущать под пальцами свою собственную плоть, а не опостылевшую нанокожу было приятно. — Почему он так неожиданно передумал?

Леа негромко вздохнула.

— Может быть, твоя догадка верна. Возможно, Эрик действительно вспомнил женщину, с которой он столкнулся за день до того на этом самом месте. — Леа показала на пустые мостки. — Он подумал и решил, что не может взять на себя ответственность за ее смерть. Поэтому он вернулся назад и перевел стрелки таким образом, чтобы взрывное устройство сработало не раньше восьми часов вечера. Он был уверен, что к этому времени «Гинденбург» успеет благополучно пришвартоваться и все пассажиры сойдут.

Фрэнку хотелось успокоить ее, сказать, что она напрасно обвиняет в случившемся себя. Материал, заснятый миниатюрными камерами, не мог служить неопровержимым доказательством вины Леа — он был убежден в этом. Фрэнк просто не мог поверить, что история изменилась только потому, что они двое оказались на борту «Гинденбурга».

— Ты хочешь сказать, что мы с тобой создали альтернативную темпоральную линию?

— Да. Дирижабль в конечном итоге все равно был уничтожен, но на этот раз движение Сопротивления сумело извлечь выгоду из того, что сделал Шпель.

— Мы слышали это по радио. Но какое значение это может иметь?

— Это вопрос… — Леа печально побарабанила пальцами по консоли. — Давай примем в качестве исходной предпосылки, что Шпель добился того, чего хотел. «Гинденбург» был символом могущества нацистов, и его уничтожение могло послужить сигналом к началу массовой оппозиционной кампании, которая в конце концов привела к тому, что Гитлер был отстранен от власти. Не исключено также, что удалось одно из многочисленных покушений на диктатора…

— Не слишком ли много предположений? — перебил Фрэнк.

— Возможно, но… — Леа немного поколебалась. — Есть еще одно… Это очень незначительная деталь, но все же…

— Давай выкладывай.

Леа повернулась к клавиатуре и набрала еще несколько команд.

— Помнишь те самолеты, которые преследовали нас после того, как «Оберон» вошел в земную атмосферу? Они вели переговоры по радио…

Фрэнк удивленно приподнял брови, но промолчал.

— Я просмотрела аудио- и видеозаписи, которые сделал наш внешний полетный регистратор, потом ввела данные в библиотечную систему и заставила ее проследить исторические источники. Вот что я получила…

Два самолета появились на настенном экране в виде двух точек, оставляющих за собой длинный инверсионный след. (Фрэнк сразу обратил внимание, что в нижней части экрана не было цифр, обозначающих дату.) Когда точки приблизились к камере, в динамиках зазвучал голос пилота, перебиваемый громкими всплесками статических разрядов:

«Росомаха-Один — Сьюэртской Башне, подтверждаем наличие воздушной цели в квадрате…»

Леа остановила воспроизведение и несколько раз нажала пальцем на сенсорную панель. Когда над ближайшим из двух самолетов появился небольшой прямоугольник, она увеличила изображение в несколько сотен раз. На экране открылось прямоугольное окно-вставка, в котором во всех подробностях был показан преследовавший «Оберон» истребитель.

Еще несколько нажатий, и рядом с фотографией появилось схематическое комбинированное изображение.

— Справочно-библиотечная система уверенно опознала этот летательный аппарат как «Игл» Ф-15Ц, — продолжала Леа. — Этот одноместный истребитель-перехватчик состоял на вооружении Военно-воздушных сил США с конца семидесятых вплоть до начала девяностых годов, когда его заменила более совершенная двухместная модификация Ф-15Е. Мы знаем, что нас преследовали именно Ф-15Ц, потому что из кабины истребителя, пролетевшего сквозь рабочее поле негатрона, катапультировался только один пилот.

— Ну и что?

— Из радиопереговоров пилотов я узнала, что их наземная база называется Сьюэртская Башня. Я проверила эти данные по библиотеке и выяснила, что база ВВС США в Сьюэрте была ликвидирована в конце шестидесятых. Ее вообще не должно существовать, не говоря уже о том, что на ней не могут быть размещены самолеты, принятые на вооружение десять лет спустя.

Фрэнк долго и пристально рассматривал изображение на экране.

— Ну хорошо, — сказал он наконец. — Ты меня убедила. Значит, мы находимся на альтернативной мировой линии.

— На альтернативной мировой линии, которую мы сами непреднамеренно создали, — поправила его Леа. — И когда мы попытались вернуться из 1937 года в наше собственное время, то наткнулись на разрыв пространства-времени… на расходящуюся петлю замкнутого время-подобного цикла. Нам еще повезло, что нас не уничтожило на месте. Вместо этого нас выбросило сюда…

— В параллельную вселенную, — сказал позади них Мец.

Леа и Фрэнк дружно обернулись и увидели, что пилот стоит у входа, опираясь спиной на диафрагму входного люка. Они не знали, как давно он вошел; не исключено, что он слышал весь их разговор от начала до конца. Ну и хорошо, подумал Фрэнк. По крайней мере им не надо объяснять ему все, что удалось узнать Леа.

Мец поднял руку.

— Не надо ничего говорить, — сказал он. — Я знаю, это была моя ошибка. Если бы мы немного задержались в тридцать седьмом и все как следует проанализировали, то, возможно, сумели бы избежать неприятной ситуации, в которой сейчас оказались. Это я виноват — я все испортил…

— Нет, Василий, мы все виноваты. — Опираясь на консоль, Леа повернулась к нему. — Существование парадоксов, подобных этому, предсказано уже давно, просто предыдущим экспедициям повезло больше, чем нам. Глупо полагать, что везение будет продолжаться вечно.