Чтение онлайн

— Просто замечательно, хозяин, — искренне ответил Александр.

Звать Танатоса хозяином друзья начали вскоре после того, как оказались на попечении бога смерти.

— Осталась ли хоть одна нимфа в округе, которую вы умудрились пропустить?

Друзья смущенно потупили взгляды.

— Да ладно, парни, я и сам мужчина. Понимаю вас прекрасно. — Танатос выпустил струйку дыма и рассмеялся. — Вы как племенные быки, честное слово. Будто на поверхности никогда не существовало женщин.

— Там они несколько… иные, — сказал Николай.

— Не так легко доступны, — перевел Танатос. — Сейчас вам кажется, будто доступность — главное преимущество подземных женщин. Однако могу вас заверить: со временем это приедается. Хочется настоящих приключений, душевных терзаний, любовных переживаний. Хочется совершать подвиги или сеять вокруг смерть, лишь бы та единственная, что заняла твое сердце без остатка, стала твоей.

Танатос впадал в минуты поэтического настроения всегда, когда курил кальян.

— Возможно, вы правы, хозяин, но пока нам достаточно и такого.

— Хм… Кстати, до меня дошел слух, что многие нимфы хотели бы уйти вместе с вами на поверхность, когда вы освободитесь от службы у меня. Вы, ребята, можете спровоцировать здесь революцию!

Танатос опять рассмеялся.

— Мы не против прихватить нескольких девушек с собою, — решил подыграть Николай.

— А ты подумал над тем, как будешь содержать их? — вдруг совершенно серьезно спросил Танатос. — Мужчина вправе иметь столько женщин, сколько способен содержать на полном обеспечении, ни одной ни в чем не отказывая. Сможешь ли ты заработать там, на поверхности, столько денег, чтобы завести гарем?

Николай не нашел подходящего ответа. Зато помог друг:

— Гарем в нашей родной стране вообще невозможно завести. Это противозаконно.

— Чушь, — резюмировал Танатос. — Полигамия — это вовсе не пережиток прошлого. Это одно из важнейших достояний, из ценнейших сокровищ, которые человечество утратило. Надеюсь, когда-нибудь люди это поймут.

— Но ведь вы и сами не желаете никого кроме своей возлюбленной, — напомнил Александр.

— Мое право решать, хочу ли я быть с одной или со многими. Просто сейчас я чувствую, что должен быть только с одной. Проказник Эрос запустил стрелу в мое сердце, и пока я не имею желания вытаскивать ее.

По дворцу разнеслось веселое девичье пение. Нимфы продолжали свою беззаботную жизнь, не подозревая, что, поднявшись на поверхность, непременно столкнутся с трудностями, которые подчас невозможно преодолеть. Там, на поверхности, витают печали, болезни и горечи, выпущенные давным-давно хитрой Пандорой из кувшина в доме Эпиметея, брата Прометея.

Это случилось тогда, когда сердобольный Прометей похитил огонь и подарил его людям, заодно обучив искусству и многочисленным ремеслам. Жизнь на Земле стала много счастливее, а Зевс, разгневанный поступком Прометея, послал людям зло. Он велел Гефесту смешать землю и воду и сделать из полученной смеси прекрасную девушку, которая обладала бы нежным голосом и взглядом, способными разить наповал любого своим очарованием. Когда Гефест вылепил девушку, боги оживили ее и послали на Землю, назвав Пандорой, что в переводе значит «наделенная всеми дарами». Такое имя она получила вследствие того, что многие боги дали ей частичку себя, как, например, Гермес, вложивший в уста Пандоры лесть и лживые речи.

Зло в образе прекрасной девушки проникло в дом Эпиметея, где тот хранил большой плотно закрытый сосуд. Никто не знал, что спрятано в сосуде, и никто не хотел его открывать, ибо знали все: придет большая беда. Но Пандора открыла его, и тут же по всей земле разлетелись несчастия, некогда заточенные, и осталась на дне сосуда лишь одна Надежда. Крышка захлопнулась, и Надежда не успела вылететь наружу.

С тех-то самых пор царят в мире людей беды, выпущенные Пандорой.

Танатос хлопнул в ладоши.

— Итак, пришло время для второго поручения.

Археологи превратились в слух. Сердца их отчего-то провалились в низ живота.

— Заключается оно в следующем. Вы должны направиться в Фемискиру и добыть пояс Ипполиты.

— Погодите, — остановил Александр. — Пояс Ипполиты — это тот самый пояс, который бог войны Арес подарил царице амазонок Ипполите?

— Тот самый, — кивнул Танатос.

— Но я думал, амазонки смертны, как все прочие люди.

— Они смертны, — вновь кивнул бог смерти. — Ипполита давно отошла в мир иной, ныне власть над амазонками сосредоточена в руках Артемиды, богини охоты и покровительницы животных. Но в отсутствие Артемиды делами руководит женщина по имени Аэлла. Она никогда не снимает свой пояс, символизирующий власть.

— Но вам-то он зачем?

— Мне он совершенно не нужен, — рассмеялся Танатос. — Зато он нужен моей любимой Адмете. Я бы и сам мог забрать пояс у Аэллы, но мне нельзя появляться там и уж тем более красть что-то. Аид сурово покарает меня.

— А нас он, получается, не покарает, — проворчал Николай.

— Про вас он ничего не знает, — успокоил Танатос. — Аид способен найти в подземном царстве любую мертвую душу, но совершенно не может чувствовать живую. Так что об этом не волнуйтесь.

— А как же насчет Артемиды?

— Она сейчас где-то развлекается, как обычно.

— А…

— Слушайте, ребята, вы отказываетесь?

Археологи переглянулись. Слово взял Николай:

— Конечно же, нет! Но поход к амазонкам вряд ли принадлежит к разряду легких. Мы можем сгинуть по пути.

— Вы полгода жили в моем дворце, я ни в чем вам не отказывал. Думаю, пора бы и расплатиться за столь радушное гостеприимство. Риск — неотъемлемая часть любого похода. К тому же, есть еще клятва…

Вот так. Оказывается, они пробыли в Аиде не три месяца, как считали, а целых шесть!

— Мы согласны, — покорно ответил Александр.

Танатос удовлетворенно затянулся.

— Как не могу я сам, так не могут мои верные слуги появляться на глазах амазонок. Но на время пути я дам вам в помощники отличных охранников. Когда-то они служили самому Аресу, но потом, после исчезновения бога, пришли ко мне. Кстати, они должны быть уже во дворце.

Будто услышав его слова, в зал прошли два высоких, с головы до пят закованных в угольно-черные доспехи рыцаря. Не смотря на кажущуюся тяжесть брони, они передвигались легко и непринужденно, едва издавая звук при ходьбе. Поклонившись Танатосу, рыцари замерли, будто солдаты перед министром обороны. Их лица невозможно было разглядеть в узких Т-образных щелях на забралах шлемов.