ХРАНИТЕЛЬНИЦА
Шрифт:
– Странная ты какая-то, Лика, я тебя порой совсем ни понимаю. Вроде бы слова все знакомые, а смысл иногда ускользает.
– Не заморачивайся. Это просто такие выражения из моего мира. Ну вроде приколы, то есть шутки такие.
– А, ну тогда ладно. Лика, посмотри на меня внимательно. Как я выгляжу?
– Да нормально ты выглядишь. С чего бы это тебя стала интересовать твоя внешность? Или ты все-таки решил последовать моему предложению и наняться стриптизером в местную таверну?
– Да ну тебя! Тебе бы только поиздеваться надо мной. Посмотри на мои глаза!
– Точно! Ты же теперь выглядишь как нормальный человек! Даже клыки не так видны, если широко не улыбаться. Так это же здорово. Мы теперь можем не таиться и вместе появиться в деревне, не боясь нарваться на неприятности. Может даже получится пещночевать в человеческих условиях.– Я уже размечталась о кровати и крыше над головой. Не сказать, что меня так уж тяготили ночевки под открытым небом, но привычка все-таки требовала свое. И проснуться не на земле у остывающего костра, а в кровати с чистой простыней было предпочтительней.
Свернув с лесной тропинки, мы вышли на проселочную дорогу. Теперь уже и я услышала невдалеке мычание коровы.
При подходе к селу нам встретился паренек лет десяти.
Он гнал домой одинокую буренку, которая время от времени так грустно мычала.
Решив побыстрее определиться с ночевкой, я обратилась к пареньку:
– Подскажи, пожалуйста, есть ли у вас в селе гостиница или таверна?
Паренек испуганно покосился на нас и огляделся по сторонам в явном желании задать стрекача, но потом вспомнил о своей корове и все-таки решил ответить:
– Не-а, ничего такого у нас отродясь не было. Вы зайдите к старосте, он все знает. Вон его дом стоит, с высоким забором. – Махнув рукой, паренек решил, что его миссия выполнена, и шустро погнал свою животину.
Ну, ладно, к старосте так к старосте. Я храбро зашагала в указанном направлении. Переговоры с деревенскими я взяла на себя, чтоб лишний раз не «засветить» Дакка. Все-таки, если приглядеться внимательнее, особенно когда он открывал свой рот, то ненормально длинные клыки были все еще заметны.
Постучав в калитку, мы услышали заливистый лай местного бобика. Через несколько минут хлопнула дверь и голос из-за забора проворчал:
– Кого еще на ночь глядя принесло? Вот щас спущу пса, будете знать, как честных людей по ночам тревожить!
– Нам нужен ночлег и ужин. Вы не переживайте, мы заплатим.
В калитке открылся маленький глазок, и воцарилась тишина, прерываемая озабоченным пыхтением и скрежетом шестеренок в голове у этого местного богатея. Минут через пять, видимо, оценив наш внешний вид (если честно, вид был еще тот: штаны пузырем и не совсем чистая рубаха после целого дня пути, и, заметьте, то и другое из довольно дешевой материи) и соответственно не придя от него в восторг, хрипло пролаял:
– Шли бы вы подобру-поздорову, люди прохожие, а то сейчас собачку с цепи спущу! – Потом подумал еще минуту… – Хотя, если вам так уж приспичило переночевать у нас в селе, идите направо, последний дом с краю. Там вдова живет с двумя малыми детьми. Скажите, что вас староста послал, не прогонит. У нее и заночуете. – И, показывая, что разговор окончен, громко хлопнул дверью.
Да, очень гостеприимные люди, ничего не скажешь. Похоже, моя мечта переночевать в нормальной постели накрылась медным тазом.
– Лика, просто здесь находится граница между двумя государствами, то есть как бы ничейные земли. Вот люди и осторожничают. Пойдем уже в ту хибару, которую нам указал этот зажравшийся боров. Может, хотя бы туда пустят.
Домик и впрямь напоминал скорее полуразвалившуюся хибару, чем деревенскую избу. Но, как говорится, выбирать особо не из чего, тем более, пока мы ходили, на улице практически совсем стемнело. Идти в это время в лес не было уже никакого резону. Подойдя к забору, мы увидели, что стучать нет смысла, так как и калитки-то как таковой уже не было. Она сиротливо лежала в стороне. Поэтому мы просто поднялись на крыльцо и постучались.
Дверь нам открыла невысокая женщина с усталым лицом и в очень бедной одежде. Ее фартук был латан-перелатан, но все же достаточно чист. Она молча смотрела на нас, видимо, ожидая, когда же мы раскроем свои рты и сообщим, для чего приперлись в такую позднотень.
– Добрый вечер, а почему вы сразу открыли, вдруг здесь грабители? – Тьфу на меня, я же собиралась попроситься к ней на ночлег, а сама выдала совершенно не то, что хотела! Видимо, настроившись уже на долгое ожидание и препирательства по поводу «впускать – не впускать», не смогла вовремя перестроиться и ляпнула первое, что на ум пришло.
– А у нас и брать-то нечего, так что воров мы не боимся.
– Мы бы хотели попроситься к вам переночевать. Вы не думайте, мы заплатим. – И я выжидательно посмотрела на женщину.
– Не волнуйтесь. Вы можете устроиться на ночь в сарае на сеновале, и никакой платы мне не надо. К сожалению, в дом я вас пустить не могу. У нас очень мало места, даже некуда будет вас положить, да и дочка маленькая болеет. Кашляет постоянно, думаю, что вам будет неудобно у нас.
В это время из-за двери выглянул недавно встреченный нами мальчуган.
– Мам, у Лизки опять приступ, я один не справлюсь.
Женщина горестно всплеснула руками:
– Касик, иди покажи людям, где у нас сеновал. И не задерживайся, ты мне нужен!
Паренек перевел взгляд и, видимо, узнал нас. Но, как ни удивительно, теперь не испугался. Скорее, наоборот, на его детской мордашке появилось выражение сшепенного хозяина, который знает себе цену и знает, как приветить гостей. Хотя нет-нет да и проглянет в хитрых глазках тщетно скрываемое любопытство.
Подведя нас к покосившемуся сараю, паренек зажег огарок свечи и широким жестом предложил: