Чтение онлайн

— Так на север, дедушка! — бойко ответила сестрёнка. Ёжики расступились, освобождая ей место, и она с величием Елизаветы Тюдор села на траву напротив деда. Я устроился рядом. — Шли бы быстрее, да вот навязались нам на шею две беды…

Младшая «беда», воровато оглянувшись на лесного деда, отпихнула в сторону бойкого ёжика, который уже вовсю примерялся к лежавшему в траве помятому яблоку.

— То-то, шта две, — согласился лесовик и поболтал в воздухе коротенькими ножками. — Попутчики у вас ладные, да усё бесей не натешат. Ежели друг дружку не поубивают, будет вам и белка, будет и свисток, но покеда… Идти вам вовсе недалече, верст с полсотни напрямки… да токмо кады герои напрямки-то хаживали? Э?

Зима в полной прострации сел на траву, едва не раздавив крохотного ежонка.

— Я вот тож иду себе по служебной, сталбыть, надобе, — продолжал старичок, без суеты поправляя съехавшее набок гнездо, — да чую: средь берёзок благоуханье разливаицца! Прям-таки дух захватыват, разрази мя Перун с Тором одесную! Откеля сие, думаю? Лунь-травка у нас сколь лет уж не растет, не цвятет… Подступаю, сталбыть… а на поляне — ёлки-палки, лес густой, ехал парень холостой! Рёвы с криками! Стуки деревянны, ровно смертным боем кого бьют! Как не глянуть? Разведать, а то и разнять, дерутси ежели… А оно вона шта вышло. Не побоище, а вовсе — учёбище! Учит мил-челове… — лесовик запнулся. Вампир трёхсот двадцати девяти лет от роду на человека не очень походил. — Добрый, значит, молодец, — с этим можно было поспорить, — красу девицу, — а с этим — не нужно, — уму-разуму да науке воинской… Доброе дело, доброе. А то куда ж оно гоже: вядьмарка, а токмо и могёт, шта очами посверкать?

— Не только… — пробормотал я, вспоминая "утреннюю гимнастику".

— Она очень даже уже! — подхватил Идио.

— Есть с чем работать, — Зима покосился на Яну: оценила ли она его изысканный комплимент?

Не оценила.

— С чего вы взяли, что я ведьмачка? — мило улыбаясь, спросила она лесовика.

— Я не брал, то мне поведали, — поковырялся в ухе старичок, — пташки залётные, белокрылые, и другие, аки уголья, черные… звери прыскучие, а ще хозяева ихние, зо-оркие! — он многозначительно подвигал бровями. — Они и пярядать кой-чево наказали…

Борода лесовика зашевелилась, и средь её зарослей мелькнул серый хвостик.

— Передать? И что же? — встрял я, мигом опознав загадочного «хозяина».

— То, шта в сельцо людячье, кое верстах в трех-десяти отсель стоит, вам не нать, — с нажимом изрёк лесовик. — Ждут вас там, не дождутси, штоб встренуть, как водитси, по одёжке, да проводить с усим береженьем, токмо не туды, куды вам надобно. Но! — он со значением нацелил в небо узловатый палец. — На полночь-закат пошагаите, к камню Чёрному приидете, от него — тропкой неприметной в городок, шта посередь леска мажеского стоить, Изморами прозывается. Там и погостюете денька два-пять, пошуршите по-свойски, по-Хранительски, покель старуха не утишитси…

Чем же мы так разозлили Моргану (кроме как фактом своего существования), что пришлось посылать лесовичка с депешей?! Я недоумевал. Ну, вампира спасли, мертвяка упокоили… и всё.

Ведь всё?

— Всё, всё, — почёсывая бородавку на носу, подтвердил лесовик. Зима отчего-то виновато заерзал. — Наше дело малое, взять-пярядать… А городишко нелюдячий стоит, токмо вас и дожидаитси. Недоброе там деетси, а вам самими Создателями, едрить их налево, заповедано червоточины истребляти да людям с нелюдями заступу чинити.

— Нелюдской? Это как? — наивно спросил я.

— Дык, упырий… фу ты, ну ты, дуги гнуты! То бишь, вомпэрий, — лесовик кивнул на Зимку. И так не слишком румяного вампира можно было запросто спутать с ангелом смерти. — Слышь ли, чё грю, светлый-ясный? Друзей в гости вяди, не пожалеишь. Ты, молодец, хучь и не верхогляд, да любвя тебе оченьки затмила, дале носу сваво и не вишь. А подружка у тя настырнюча, разберётси…

— Но им туда нельзя! — в ужасе выдохнул вампир. — Эгрен рхат, их же там…

— Усё можно, ежели осторожно, — с легкой угрозой в голосе возразил лесовик. Я ощутил краткий, мощный всплеск Силы, и Зима, зажмурившись, сжал виски ладонями, будто хотел раздавить себе голову. Идио ехидно фыркнул, но моё "Что это было?!" пропустил мимо ушей. — Друг, чай, не выдаст, чушка не сожрет, — как ни в чем не бывало, заявил дедок. — Обережки попрятать, «нет-меня» навесить, усё и сладитси. Ты, светлый-ясный, дурку не гони, к горушке ероев не веди, их погубишь да сам травой-муравой порастёшь… Лжу мене речь вовсе незачем, сам знаишь.

Старичок смущенно как-то помолчал и, суетливо пошарив в замшелой бороде, вытащил упитанную серую мышку.

— А травка ента… ваша, што ль? — почёсывая зверюшке пузико, кхекнул он.

Яна посмотрела на Идио. Я посмотрел на Идио. Зима потёр виски и тоже посмотрел на Идио. Тот смущённо потупился. Ёжик переступил с ножки на ножку и ткнулся носом в руку оборотня, накрывавшую яблоко.

— Наша! — твёрдо заявил я.

— Добро, добро. А… кгм… — Думаете, лесовики не умеют краснеть? Умеют! Но умело скрывают сей досадный факт длинными бородами и надвинутыми на лоб птичьими гнёздами. — Оно ить… травка-то редкостная, а мажеская братия, семя крапивное, усю повывела… хучь череночек бы…

Мышка моргнула глазками-бусинками и тоненько, просительно пискнула.

— Что имеете предложить? — уточнил лохматый казначей, отпихивая ежа. На слово «дать» мгновенно сработал условный рефлекс: страх и удивление отключились, и в голове защёлкал кнопочками калькулятор.

— Среброцветень, — немедля отозвался лесовик. Яна напряглась, сделав стойку фокстерьера перед лисьей норой, и одними губами повторила: «Среброцветень».

— Сколько? — хищно ощерился Идио.

— Десяток.

— Пучок.

— Половину.

— Два.

— Половину и… што-о-о? — глаза дедка округлились. — Шта эта за торг за тако-ой?

Ежики, тишком подбиравшие с травы бренные останки нашего завтрака, сердито встопорщили иголки. Зима невнятно проворчал что-то, судя по тону — одобрительное.

— Мы — бедные Хранители, — Идио, как мог, втянул пухлые щеки и живот и скорчил скорбную мину, — никто нас тут не любит, а жрать так хочется, что переночевать негде! Два пучка за екземплярь редкой травки! Два, кто больше? Я слышу три?