Чтение онлайн

В 1179 г. Роже Транкавель перешел на сторону короля Арагона.

Аделаида часто замещала мужа, и в затруднительных случаях виконт, лукавый гасконец, устранялся, а его супруга, пользуясь преимуществами своего пола и происхождения, разрешала себе гораздо больше, чем мог безнаказанно позволить мужчина.

Так было, когда большая группа цистерцианских монахов и католических прелатов направилась к виконту Безье с целью принять от него покаяние, заставить выдать укрываемых им еретиков и примириться с церковью; в противном же случае — предать вечному проклятию. Но виконт переправил альбигойских архиереев вместе с Аделаидой в Кастр. Этот город принадлежал вассалам Транкавеля, которые, не порывая с миром, стояли на стороне еретиков. В то время как Роже скрывался в скалистых горах, Аделаида встречала церковную делегацию в Кастре. Один из сеньоров Кастра, Гильаберт, был патриархом катаров. В ущелье вблизи города располагалась подземная церковь, где он укрыл братьев по вере.

Безуспешно склоняли цистерцианцы Аделаиду и ее баронов выдать им еретиков. Аделаида приняла отлучение за мужа. На увещевания прелатов отречься от заблуждений решительная женщина ответила надменным отказом. Громы и молнии католических священников не могли причинить вреда единственной дочери могущественного властелина Тулузы, и посланцы церкви наконец вынуждены были оставить Кастр.

Весной 1181 г. Аделаида вместе с альбигойскими архиереями находилась в замке Лавор. Папский легат кардинал Анри де Марсан со своим воинством осадил крепость, гарнизон которой возглавляла женщина. Первый штурм был отбит защитниками, однако атаки продолжались. Никто не предполагал, что дело зайдет так далеко, поэтому в городе не было ни запасов продовольствия, ни достаточного количества защитников. Аделаида вынуждена была сдать замок. Выговорив выгодные условия капитуляции, она презрительно удалилась.

Эти половинчатые действия католической церкви можно рассматривать как первую войну против альбигойцев.

Устрашенные успехами врагов виконт Роже и его бароны наперебой бросились искать примирения с церковью и отрекаться от заблуждений (впрочем, с их стороны это было военной хитростью), но Аделаида не унизилась до притворства.

Не сохранилось описаний ее внешности, мы не знаем, была ли она чарующе красива и обворожительна, или ее личность привлекала окружающих качествами более значимыми и глубокими, чем телесная красота. Когда женственность так явственно сочетается с жизненной энергией, это неотразимо.

Известны песни, посвященные виконтессе трубадуром Арнаутом де Марейлем, полные искреннего чувства. Можно ли на них основывать логические построения? Трубадуры охотно продавали свой талант тому, кто больше заплатит. В их песнях самая заурядная посредственность представала королевой фей. Впрочем, принято считать, что несчастный Марейль умер от любовной скорби, неразделенного чувства к своей даме.

Не только трубадуры искали милостей Аделаиды. Лишь только она овдовела в 1194 г., ее руки стал настойчиво добиваться король Арагона Альфонс Непорочный. Но никакими высокими чувствами здесь и не пахло. Для арагонского короля имели значение только богатые земли Аделаиды.

Женившись на вдове своего двоюродного брата Роже, он надеялся обеспечить верховное сеньориальное господство над областями Каркассон и Безье.

Проницательная Аделаида понимала происки своего родственника так хорошо, как будто он ей их сам расписал, и вовсе не стремилась надеть корону королевства Арагон. Она молилась Богу катаров, надеясь со временем принять consolamentum. Пока же в ее окружении формировались блистательные кружки, где наряду с обсуждением вопросов галантности и любовной казуистики, спорили о книгах и писателях, сами начинали сочинять прозу и стихи, рассуждали о бессмертии души и вере, об искуплении и воздаянии; вели неспешные беседы о смысле жизни и о Боге. Твердая в убеждениях, бесстрашная перед лицом врагов, Аделаида вовсе не была прирожденной мужеподобной воительницей, с грубым темпераментом и суровой закалкой души и тела. Она создала в Каркассоне «двор любви», который являлся средоточием героизма, поэзии, рыцарской учтивости и в то же время «целомудренности и грациозности, поскольку скипетр находился в руках Аделаиды».

Столь же привержены новой религии были и многие другие знатные дамы.

Позднее одним из пунктов обвинения против графа Тулузского Раймунда VI стало поведение его сестры. «Его родная сестра сделалась еретичкой. Когда умер ее муж, она явилась в Памье, прожила там полных три года и бесстыдно проповедовала свое опасное учение».

Своим приближенным Аделаида позволяла глумиться над служителями католической церкви. Когда в 1197 г. монахи Алета избрали аббата, неприятного опекуну юного виконта, он разорил аббатство и заключил в тюрьму нового избранника. А затем усадил тело умершего аббата на престол и приказал ему повиноваться, пока монахи не согласились избрать угодное ему лицо.

После смерти супруга Аделаида получила волю распоряжаться собой подобно всем благородным вдовам, исповедовавшим альбигойскую религию. Забота о душе единственного сына Роже и его воспитание были возложены ею на крепкого в катарской вере Бернара де Сессака. Сама же, отказав всем претендентам на свою руку и богатейшие владения, отринув гордость и обретя необходимую кротость, приняла consolamentum. Более того, по-видимому, она была избрана одной из Хранительниц Грааля. Об этом нигде не упоминается как о бесспорном факте, но многочисленные инвективы католического духовенства, гневные намеки на ее великие прегрешения, духовная близость с Гильабертом де Кастром делают вполне возможным такое предположение. Однако, скорее всего, виконтесса не «вступила в должность»: она умерла почти одновременно с Раймундом V.

Старый граф не поощрял катаров, хотя и не слишком подвергал их гонениям. Он рассматривал сочувствующих еретикам как своих подданных, приносящих ему доход и поддерживающих его против самовольства знати. Раймунд V выполнил долг католического государя, заявив о своей правоверности на Тулузском соборе 1161 г. Позднее он призывал к походу против еретиков — в то время, когда европейские правители не знали, как разобраться со своими проблемами. Этим его рвение в борьбе с ересями и ограничилось. Вместо него символы веры альбигойцев защищали его зять и внук из Транкавелей Каркассонских.

Старший сын Альфонс рано умер, не оставив потомства. Второго сына Раймунда граф приобщал к делам управления, но всегда правил по-своему, самовластно.

На фоне достаточно колоритного наследника Раймунда его младший брат Бодуэн выглядит на удивление скромно. О нем почта нет сведений, и можно предположить, что он находился в полном небрежении. И только предательство и ужасная гибель вывели его на историческую сцену.

Граф устроил брак наследника с Эрменсиндой де Пеле, который принес Тулузе власть над графством Мельгей. Впоследствии, поскольку сюзереном графства являлся папский престол, оно было отобрано, а Эрменсинда умерла через два года, в 1176 г., не оставив потомства. Только спустя четыре года граф принял решение о второй женитьбе сына; его выбор пал на Беатрис Безьерскую (надо подчеркнуть, что первые две женитьбы происходили по воле отца, поскольку во время противостояния церкви и Тулузы враги часто упрекали Раймунда VI в многоженстве). Этот союз подарил тулузскому дому дочь Констанцию [27] и уверенность в воспроизводительных возможностях наследника.

Семья Беатрис недаром слыла еретической — все ее члены, формально считаясь добрыми католиками, горячо сочувствовали катарам и всемерно их поддерживали. По-видимому, через Беатрис Раймунд в определенной мере приобщился к альбигойскому учению. Но главным его вероучителем, несомненно, была старшая авторитетная и любимая сестра.

В последний год жизни старого графа произошло значительное событие, надолго давшее пищу разговорам и обсуждениям. Из Святой земли через южные графства возвращалась Беренгария Наваррская, недавно обвенчанная на Кипре с Ричардом Львиное Сердце. Кто мог предположить, что она больше никогда не увидит своего знаменитого мужа и проживет оставшуюся жизнь жалкой приживалкой у богатых родственников? Ее встречали как отважную подругу героя-крестоносца, королеву Англии, оказывали ей великие почести — практически последние в ее незадавшейся жизни. Свиту Беренгарии украшали знатные девушки, прелестные своей первой молодостью, среди которых взгляд наследника Тулузы сразу выделил Бургонь, дочь первого короля Кипра Амори де Лузиньяна. Любовь к экзотической красавице поразила сердце Раймунда; он думал только о ней и неудержимо стремился обладать этой красотой в полной мере. Но честь юной дочери короля не могла допустить пошлой любовной интрижки с женатым мужчиной. Тогда — развод! Молодой Раймунд, несмотря на слезы жены и негодование се родственников, отослал Беатрис Безьерскую, оформил расторжение брака и, наконец, в 1193 г. смог назвать женой свою желанную. Оскорбленная Беатрис приняла consolamentum.