Хранитель
Шрифт:
Керумик усмехнулся и поправил под локтем мешок, чтобы усесться поудобнее.
– Я слышал это слово в детстве. От мамы. Но от нее же слышал и другое: моя медь дороже чужого золота. И еще: оттого, что сосед ест, я сыт не буду. И еще: чужую боль не отболеешь… Продолжать?
На дракона он даже не смотрел. Принял к сведению, что это не чудовище, а старый приятель, и успокоился. А гигантский чешуйчатый зверь, распластавшись по камням, закутал огромную голову в крыло - виден был только один глаз, немигающе глядящий куда-то вдоль реки.
Арлина поняла, что последние надежды рухнули. С чего она взяла, что Эрвар ей хоть чем-то поможет? Он уже давно не человек. Не сожрал - и на том спасибо… Опять-таки Керумику он давний дружок…
Отчаяние свело горло, холодом отозвалось в груди. Но гордость помешала взмолиться о помощи. Глаза женщины были сухи и замкнуты, когда она встала и забросила мешок через плечо.
– Благодарю почтенного Эрвара за то, что разогнал… этих… Посидела бы с вами, поболтала, да времени нет. Дела меня торопят.
– Дела?
– искренне не понял Керумик.
– Какие?
– Мне нужно вернуться, - безжизненным голосом объяснила Волчица.
– Убить «хозяина». Или уговорить его отпустить Араншу.
– Да ты что?!
– охнул Керумик.
– До сих пор ничего не поняла? Какая еще Аранша? Забудь! С каждым твоим шагом, с каждым вздохом этот мир тебя переделывает. Скоро сама поймешь, что незачем тебе возвращаться. Сама! И про мужа забудешь! И про детей!
– Он говорит правду, - глухо донеслось из-под крыла.
– В Подгорный Мир влипаешь, как муха в мед…
– Вот! Эрвар знает, что я прав! Он тоже не тот, что был раньше, - я не про крылья говорю! И я уже другой… здешний… А ты еще быстрее изменишься, ведь ты избранница Подгорного Мира, его любимая приемная дочь! Ну и зачем тебе нужна будет какая-то Аранша? Напоминать о том, что ты выбросишь из головы?.. Идти на смерть - ради этого?! Не дам! Не позволю! Хоть на веревке тебя отсюда уволоку!
– Попробуй только!
– глухо сказала Арлина, положив руку на эфес.
– Посмейте только - вы, оба! Не знаю, что будет потом, но сейчас я - человек! И живу по-человечески! Надо - буду за это драться!
– Ой, страшно!
– хохотнул Керумик.
– До чего же грозный воин!
Охотник поднялся на ноги и неторопливо шагнул к женщине. Губы скривились в снисходительной усмешке. Он протянул к Арлине руки - и Волчица впервые с ужасом заметила, какие они сильные, эти длинные руки, какие у них крепкие запястья, какие выпуклые, жесткие мышцы открывают закатанные рукава.
– Мне всего-то и надо - удержать тебя здесь на несколько дней… - Керумик пытался говорить ласково, но голос звучал хрипло, жадно.
– А Потом уже все… потом ты сама… тебе понравится… Эрвар, морда твоя клыкастая, пригляди, чтоб она в реку не кинулась…
Арлина не дрогнула, не убрала руку с эфеса. Бледная, с закушенным в кровь ртом, она твердо выдержала голодный взгляд золотистых глаз.
И тут случилось нечто неожиданное.
Из-под чешуйчатого брюха вылетела лапа. Точно и тяжело обрушилась на плечи Керумика. Повалила Охотника на камни, уткнула лицом в мох.
– Во-первых, насчет клыкастой морды, - очень ровно и спокойно сказал Эрвар.
– Хамства я и раньше никому не спускал, а уж теперь-то, когда хвостом сваи могу забивать… Во-вторых, насчет этой женщины… Мы с Волчицей от Черных Прыгунов вместе отбивались. Она меня, израненного, выхаживала, от смерти спасла… Госпожа сейчас сказала: пока она человек, она будет за это драться! Оказывается, и я пока еще человек. Совсем немного, на кончик когтя, но человек. А ты?
Керумик ничего не ответил. Да и что можно ответить, если тебя мягко и размеренно возят физиономией по слою сырого мха?
Дракон смилостивился и убрал лапу.
– Словом, так, - подытожил он.
– С госпожой обходимся вежливо - мы оба. Хочешь, чтобы она осталась с тобой, - изволь уговаривать со всей обходительностью. А вздумаешь тянуть к ней лапы - выясню, каков ты на вкус. И Араншу, с которой я бок о бок дрался, пойдем выручать все вместе. И ты пойдешь! В первых рядах побежишь! С бодрым боевым кличем!
Керумик поднялся на ноги. Лицо его было багровым и грязным, из рассеченной брови струилась кровь. Но у парня хватало ума не произносить гневные монологи. В золотистых глазах еще не потухло бешенство, но большой рот уже растянулся в дурашливой ухмылке.
– Все, все понял!
– пропел он с показной готовностью.
– Прошу госпожу не держать на меня зла. Я хороший. Я просто образец терпения, смирения и кротости.
– Образина, - мягко поправила Волчица, отнюдь не обманутая веселым тоном.
– Образина терпения, смирения и кротости… Эрвар, дорогой, а как мы Араншу вызволять будем?
– Во всяком случае, не так, как это собиралась сделать ты. Мне доводилось кое-что слышать об этом «хозяине», убить его нельзя, даже если за это дело возьмусь я. И вряд ли удастся его уговорить. Остается одно: дать ему то, что было обещано…
– Но ведь никаких притворяшек нет! Этот мерзавец брякнул, что на ум пришло!
– Пусть госпожа постарается не перебивать меня… Дать то, что обещано… или подсунуть нечто такое, что может сойти за обещанное.
– Подсунуть? Это как?
– Не знаю… Это следует обдумать. В Подгорном Мире есть все, но не обо всем знают Подгорные Охотники.
Черная гребенчатая голова совсем закуталась в крыло. Арлина почувствовала, что ее с трудом держат ноги, и опустилась на толстый древесный корень. Керумик развязал мешок, достал флягу и лепешку, начал закусывать. Лицо его было беспечным, но легкая дрожь в руках говорила о том, что Охотник не забыл о позоре, пережитом на глазах у любимой женщины.
Наконец голова дракона вынырнула из-под крыла.
– Припомнилась мне одна история… - начал Эрвар задумчиво.
Керумик тут же отправил недоеденную лепешку в мешок и всем своим видом выразил готовность внимать каждому слову, как гласу богов. Арлина с удовлетворением отметила, что полученная трепка не прошла для парня без пользы.