Хранитель
Шрифт:
Что-то странное было в том, как этот человек шагнул в комнату, прислонился к футляру часов, нахально обвел взором присутствующих. Если бы незнакомец появился не из зловещего подземелья, можно было бы поручиться, что он изрядно под хмельком.
– Приветствую всех!
– разбил ошеломленную тишину веселый голос с легким грайанским акцентом.
– Очень рад вас видеть! Не знаю, кто вы такие, но вы все мне нравитесь.
Никто из присутствующих не смог и рта раскрыть, да никто, включая Светоча, и не знал, что тут можно сказать.
Не дождавшись ответного приветствия, молодой грайанец обиженно передернул плечами, отлепился от футляра часов, в два шага добрался до стоящего у стены сундука и с явным удовольствием уселся на него, свесив ноги на пол. Придворные шарахнулись от незнакомца, как от злого духа. Пришелец не обратил на это внимания, он с интересом разглядывал одного из Белых Львов:
– Вей-о! Приятель, я тебя знаю! Как твой нос, не зажил?.. Красиво она тогда тебя… по носу… потом хотела ухо отрезать…
Нхари-дэр возбужденно зашептал что-то Светочу. Как ни тихо он говорил, чуткие уши придворных уловили: «…грайанский колдун…» Эти страшные слова тут же негромко расплескались по комнате.
А пришелец уже отвернулся от стражника:
– Нхари-дэр! И ты тут… смотритель ковра и прочих тряпок… Что смотришь, будто первый раз меня увидел? Это ж я! Ралидж Разящий Вздор… то есть Взор… в общем, не уходи, ты мне еще нужен будешь!
– Чужеземец!
– возопил Нхари-дэр, отчаянно пытаясь спасти положение.
– Ты находишься пред ликом Светоча!
– Да-а?
– обрадовался грайанец.
– Который - Светоч? Вот этот? Ой, как хорошо!
Острия копий охранников почти касались груди незваного гостя, но тот не замечал их.
– Я ж сюда и хотел попасть! К Светочу! Ну и решил - напрямик, из-под земли… а то начнут посылать от одного вельможи к другому… сплошная тоска и время зря тратится…
Светоч не знал, чего можно ожидать от этого невероятного человека, которого Нхари-дэр назвал колдуном. Поэтому, временно оставив без внимания немыслимую дерзость грайанца, повелитель сказал сдержанно:
– Чужеземец, ты либо великий воин, либо могущественный маг, если сумел пройти через владения злобных нарров и остаться живым…
– Нарры?
– нахмурился пришелец, припоминая.
– Нарры, нарры… Ах, нарры!
– Ралидж просиял.
– Такие лупоглазые, шестилапые, да? С нестрижеными когтями? Я еще о них все время спотыкался… Пра-авильно! Хорошо, что я вспомнил!
Он небрежно отвел ладонью от своей груди копье ближайшего охранника, приподнялся и заорал в сторону черного проема:
– Все в порядке, ребята, можете расходиться! Я тут пока сам!..
Смятение придворных грозило перерасти в панику. Светоч чуть повысил голос, но интонации остались суховато-сдержанными:
– Кто-нибудь, закройте вход в подземелье… Зачем ты хотел увидеть меня, Ралидж Разящий Взор?
– А из-за Нурайны, - не смущаясь, отозвался тот.
– Женщина пропала, землячка моя, грайанка. Говорят, ее видели здесь, во дворце. Пусть ей кто-нибудь скажет, что загостилась, хватит уже! Она в Наррабан по делу приехала, а не по дворцам шляться!
Светоч не был трусом - вернее, он был уверен в своей неуязвимости, в мужестве своих охранников. В другое время наглость чужеземца, колдун он или нет, вызвала бы у повелителя лишь гнев. Но сейчас при слове «Нурайна» в памяти правителя закачался, как лодка на волнах, бесформенный мешок, усеянный бесчисленными щупальцами… а среди них, в шевелящемся мерзком венце, - бледное женское лицо со злой улыбкой на прекрасных губах.
– Господин, - робко заскулил Нхари-дэр, - может, эта женщина и впрямь недостойна высокого гостеприимства? Я видел недобрый сон…
При слове «сон» Светоч вздрогнул, приподнял ладонь и негромко сказал:
– Приведи.
Смотритель ковра и подушек бросился бежать так, словно от этого зависело спасение его жизни. А Светоч обратился к странному чужеземцу:
– Ты сказал, что вы прибыли в Наррабан по делу. Что же это за дело?
– Мы… это… - Ралидж призадумался, наморщив лоб, потом неуверенно сказал: - Мы тут родственника ищем… Во, точно! Родственника! Старенького такого…
В комнату, запыхавшись, вернулся Нхари-дэр, ведя за собой Нурайну.
Полувздох-полустон, прокатившийся по комнате, вовсе не был данью необычайной красоте женщины. Каждый из придворных вспомнил свой ночной кошмар и мысленно дорисовал вокруг лица грайанки ореол из черных щупалец.
При виде Орешка Нурайна резко побледнела, но тут же потупила взор и застыла в смиренной позе - этакая тихая наррабанка, покорно ожидающая, когда мужчины решат ее участь.
Светоч заговорил твердо, четко, с расстановкой, давая всем понять, что разъясняет ситуацию и больше не потерпит никаких вопросов на эту тему:
– Вчера во время поединка я вслух восхитился красотой одной из воительниц. Мои верные слуги, неправильно истолковав мой восторг, доставили женщину во дворец. Это было их ошибкой. Сегодня, возвращая красавицу вот этому грайанцу, я заверяю, что ни одна мужская рука не коснулась ее ночью. Женщина так же чиста, как и была вчера. Полагаю, моего слова достаточно?
Вопрос был чисто риторическим. Посмел бы кто-нибудь усомниться в слове повелителя! Да после такого веского заявления даже старая шлюха смогла бы, как в юности, прицепить к своему имени слово «шиу». И никто не посмел бы возразить…
Нервное напряжение среди присутствующих ослабло. Кое-кто начал громким шепотом, якобы только для слуха соседа, восхвалять мудрость и благородство правителя Наррабана. Нхари-дэр уже хотел распорядиться, чтобы чужеземцев проводили к воротам дворца.
Но тут на всю комнату прозвучал яростный женский голос:
– Требую справедливости!
– Нурайна сбросила маску скромницы и теперь пылала праведным гневом.
– Если моя обида не будет смыта, я брошусь в храм Единого, упаду на ступени и буду кричать о возмездии!