Хранитель
Шрифт:
Лежащий на ковре человек словно раздвоился. Одна половина его существа торопливо и с готовностью, хотя и сбивчиво, отвечала на вопросы, что задавал беспощадный голос. Вторая же с безумной радостью хваталась за каждое мгновение жизни. Он все еще существует, еще может дышать, видеть, что-то говорить, не важно что, лишь бы не прекращались вопросы, лишь бы можно было ответом купить еще один бесценный миг, и еще один, и еще…
Но вот воцарилось молчание - ничего страшнее этого молчания не слышал Оплот в своей жизни.
– Ладно, - с некоторым сомнением просипел голос, - живи пока. Но если хоть слово кому обронишь…
Не закончив фразы, Избранный встал с ковра. Там, где темным пятном маячила его голова, вновь засиял огонек светильника.
Тихо, без скрипа приотворилась дверь - и снова закрылась.
Как чудесно, как нежно скользнул по лицу сквозняк! Как прекрасно дрожит крошечное пламя!
Он жив, жив…
Конечно, он будет молчать! Конечно, он никому и никогда!.. С блаженной улыбкой Таграх-дэр обнял подушку. Он не знал, что виски его стали в эту ночь белыми.
– Избранный, почему мы его не убили? Разве Кхархи не обрадовался бы еще одной смерти?
– Впредь не смей задавать вопросов, не то отрежу тебе язык. Но один раз, так и быть, отвечу. Иногда мертвые кричат громче живых. Этот человек - не погонщик верблюдов, а Оплот. Если утром здесь найдут его труп, будет поднята на ноги стража Горга-до и Васха-до. Это может помешать нам искать звездочета.
– Но если Таграх-дэр проболтается…
– Нет, - усмехнулся Шайса, - он будет молчать.
Когда восторг схлынул, пришел страх. Вельможа почувствовал, что не может больше оставаться один. Все в комнате кричало о пережитом ужасе. Ковер был врагом, стены были убийцами, кувшин на подносе был до краев полон яда, подушки выжидали мгновения, чтобы подкрасться, навалиться, задушить…
Остро, невыносимо захотелось оказаться в общем помещении для проезжающих, растянуться на вытоптанном ковре бок о бок с другими гостями, среди вони и храпа - но в безопасности! Приоткрыв дверь, Таграх-дэр осторожно выглянул наружу. Еще темно… но ведь Одноглазый Хассат сказал, что Слепые Тени редко залетают сюда. Рискнуть? Добежать?
Нет! Он сошел с ума! Кхархи-гарр наверняка сейчас там! Они могут решить, что Оплот Горга-до задумал их преследовать!
Совсем рядом - домик Хассата. Может, криком разбудить хозяина и послать за горцами-охранниками?
Нельзя! Охранники спят в том же помещении, рядом с кхархи-гарр. Что подумают слуги Хмурого, увидев, что Оплот собирает своих людей?..
Просто приказать хозяину, чтоб до утра побыл со знатным гостем?
А если Хассат заодно со злодеями? Вдруг в этом приказании он усмотрит что-нибудь подозрительное?
Одиночество становилось все тягостнее… Наконец Таграх-дэр придумал, как не сойти до утра с ума и в то же время не навлечь на себя немилость Кхархи и его слуг.
Когда заспанный хозяин примчался на вопли высокородного гостя, Таграх-дэр раздраженно заявил, что не может уснуть. Здесь душно, пыльно, не выветрился запах прежних постояльцев и вообще неуютно… Раз уж ему все равно мучиться до рассвета, то нет ли среди гостей бродячих певцов или музыкантов? Он бы не прочь их послушать…
Нахмурив свой и без того морщинистый лоб, Хассат неуверенно припомнил, что вроде были на женской половине то ли танцовщицы, то ли певицы… Надо послать служанку, пусть тихонько разбудит женщин и спросит…
– Вот эти две сказали, что они - певицы, - склонился хозяин до самого ковра.
– Но музыкальные инструменты - у их спутника, в мешке. Прикажешь разбудить?
– Не надо, - махнул рукой Таграх-дэр.
– Так споют, без музыки. Ступай!
Хассат юркнул в дверь, скрывая ехидную ухмылку. Он так и думал, что Оплот обойдется без музыкальных инструментов. И уж конечно, без дюжего спутника певиц…
А Таграх-дэр, сощурившись, оглядел скромно потупившихся женщин.
Обе - грайанки. Увы, не в его вкусе. Впрочем, у той, что слева, чудесные волосы и, как успел мельком заметить Оплот, необычные, ярко-зеленые глаза. Подкормить ее как следует, чтоб не была такой худой, - станет на редкость привлекательной… Вторая понравилась вельможе гораздо меньше: слишком крепкая, рослая, вдобавок волосы зачем-то коротко острижены…
Но все же они были женщинами. И Таграх-дэр с облегчением почувствовал, как страх перестает терзать его измученный мозг. Несказанно добры были боги, создавшие для мира женщину! Рядом с ней любой мужчина, каким бы слабым и робким он ни был, чувствует себя завоевателем и героем, победителем и защитником…
Отогнав возвышенные мысли, Таграх-дэр приветливо обратился по-грайански к зеленоглазой певице:
– Ну, милая, чем ты усладишь мой слух? Не ответив, скромница обернулась к подруге:
– Ну что, Аранша, развлечем господина?
– А как же!
– с неожиданной мрачностью откликнулась та.
– Уж постараемся угодить.
И крепко, по-мужски врезала вельможе снизу вверх в челюсть.
Будь на месте грайанки мужчина, Таграх-дэр успел бы отразить нападение или хотя бы увернуться. Но от женщины он ничего подобного не ожидал, пропустил удар и почувствовал, что падает. Его подхватили, заломили руку назад, сжали в мощных тисках. Таграх-дэр дернулся было из прочной хватки, но плечо обожгла такая боль, что он перестал сопротивляться и покорно обвис в крепких руках стриженой девахи.
Зеленоглазая подошла ближе. Под ее суровым пристальным взглядом Оплот содрогнулся.
– Мы, господин, не поем, - все так же мрачно сообщила Аранша, - мы только пляшем. А петь для нас будешь ты… что госпожа спросит - отвечать быстро, не то руку сломаю!
Таграх-дэр понял, что жуткая ночь не кончилась и рассвет еще далек.
– Понимаю, - поспешил он угодить своим новым мучителям, - госпожа хочет узнать про старого грайанского ученого…
– Что?
– не поняла зеленоглазая.
– Какой еще старый ученый? Не смей морочить нас, иначе Аранша свернет тебе шею! Говори: приезжал ли к тебе в поместье красивый, высокий грайанец с каштановыми волосами… а с ним такая неприятная особа, черная как галка и весьма немолодая?