Хранитель
Шрифт:
Маленький солдат тяжело переживал свое унижение и горе.
Сегодня утром он смиренно просил десятника не отсылать его в шаутей охранять женщин и мелюзгу. Неужели он не годится для большего? А кто во время первого штурма сбил с ног Людоеда?
К удивлению Тайхо, и десятник, и оказавшийся поблизости сотник быстро и дружно согласились с его доводами и пообещали, что во время битвы он будет на стене.
Вот он и на стене… Не обманули, сожри их Тысячеликая!..
Внизу справа зеленели ровные грядки. По огороду нагло бродили куры, которых некому было гонять прочь: поселок рабов был наглухо заперт, не выпустили даже старух и ребятишек.
Слева - россыпь серых камней, по которым не проехать верховому. Глядеть на это уже надоело… тьфу!
Стоп! Показалось или нет, что один из камней пошевелился?
Вот еще ерунда какая! От безделья и тоски чего не померещится…
Хмурясь, Тайхо яростно крутил в руках тонкую цепь с железным шаром на конце - ту самую, что так лихо подсекла в первом бою колени Людоеду.
Мелкая обида прошла, уступив место тревоге и боли. Там, на северной стене умирают его друзья, а он тут загорает!
Черный дым… Крики… Отдаленный грохот…
Вот она, война! Вот оно, настоящее сражение!
Любой мальчишка бросился бы туда, забыв обо всем на свете. Но Тайхо был не «любой». Он был солдат и сын солдата. Он жил в казарме, получал жалованье наемника, нес караульную службу наравне со взрослыми, выполняя все, что ему приказывали десятник и сотник.
Сейчас рядом погибали те самые бойцы, что учили его владеть оружием и подсовывали ему во время трапезы кусочки повкуснее. А он, Тайхо, не мог даже прийти им на помощь!.. Но и эта полынно-горькая мысль не заставила маленького воина покинуть пост.
Если б он был взрослым, с ним так не обходились бы! И почему боги пожелали, чтобы люди так медленно росли?..
Тайхо отчаянно уставился в сторону Арсенальной башни и не заметил, как за его спиной на парапете показалась крепкая волосатая рука. Рядом вынырнула вторая, уверенно вцепилась в камень. Руки напряглись и перебросили через парапет своего хозяина - невысокого худого человека в серых лохмотьях. Незнакомец был бос, голова его была замотана серой тряпкой. Беззвучно скользнул он к маленькому часовому и вскинул руку, в которой уже блестел тонкий нож.
Лишь миг помедлил убийца - может быть, потому, что не ожидал увидеть на стене ребенка. Но этого мгновения мальчику хватило, чтобы почувствовать опасность, обернуться и сразу все понять.
Драться Тайхо любил и умел, его обучали самые отпетые сорвиголовы второй сотни. Мальчик уклонился от ножа, упал на бок, перекатился на спину и обеими ногами изо всех сил ударил врага в низ живота. Силуранец взвыл и согнулся пополам, а мальчик, в мгновение ока оказавшись вплотную к врагу, рванул его за лодыжки.
Над парапетом мелькнули босые ноги. С воплем силуранец полетел вниз.
Тайхо вскочил на ноги, взмахнул цепью и хлестко ударил железным шаром по косматой голове, возникшей над парапетом. Второй враг, не вскрикнув, рухнул с высоты.
Мальчик затравленно огляделся. Рог, где рог?!
Сорвав рог с каменного выступа, Тайхо вскинул его к губам. При этом он не сообразил, что во весь рост виден над парапетом. Хищная стрела, прилетев снизу, клюнула его в плечо. Не почувствовав боли, лишь пошатнувшись от удара, мальчик затрубил тревогу. Голос рога метался над стеной, призывая на помощь, пока вторая стрела не впилась в грудь маленькому солдату…
Осадные башни положили мосты на стену, как боец кладет руки противнику на плечи. В железных «коронах» отворились проемы, один за другим из них стали появляться щитоносцы. Они шли медленно - с такими щитами не побегаешь, - но уверенно и беспощадно. Мосты содрогались под их тяжелой поступью. Редкие стрелы защитников крепости тупо ударяли о черную поверхность щитов.
– Копейщики, в бой!
– проорал от Арсенальной башни дарнигар.
Наемники с копьями двинулись было вперед, но град стрел заставил их попятиться.
Ополченцы, отхлынувшие за крепостной ров, заметили, что сопротивление защитников Найлигрима ослабло, и, ободрившись, вновь полезли наверх. Все новые и новые «кошки» впивались в край парапета. На гребне стены вспыхнула рукопашная, и силуранские арбалетчики прекратили стрелять, опасаясь задеть своих. Но Черные Щиты и без поддержки теснили защитников в Толстуху и в Башню Северных ворот.
– Может, ту дуру попробуем?
– азартно крикнул Хранитель.
Дарнигар мрачно глянул на торчащий перед Арсенальной башней копьемет и, решившись, кивнул.
Копьемет был построен местными умельцами прошлой зимой, впервые принял участие в битве - и вконец опозорился. Махина, похожая на огромный арбалет, стреляла тонкими бревнами, остро обтесанными с одного конца. Шесть таких бревен уже были без толку разбросаны по полю боя. Седьмое - и последнее - лежало у парапета, но солдаты махнули рукой на нелепое сооружение: возни с «дурой» было много, а прицел у нее оказался никудышный.
Теперь по команде дарнигара наемники начали укладывать в железный желоб последнее «копье», суетясь и мешая друг другу. Харнат, проклиная все на свете, сам поспешил к копьемету.
В этот миг на западной стене яростно и звонко затрубил рог Тайхо.
– Второй и третий десятки - на западную стену!
– скомандовал Харнат и изо всех сил налег на рычаг взводного устройства. Сгоряча он в одиночку сделал то, что обычно делали двое солдат.
И свершилось чудо. Неуклюжий копьемет послал бревно в цель красиво и точно. Длинное мощное «копье» смяло «корону» ближайшей осадной башни - той, что угнездилась возле Северных ворот, - и заклинило люк, через который выбирались на площадку все новые и новые силуранские воины.