Чтение онлайн

Ох уж эти битком набитые ящики! Как старались мои родители и наставники привить мне аккуратность и ненависть к собственности! И вот я на закате жизни стал владельцем такого количества художественных шедевров, о котором не могли мечтать ни властитель Священной Римской империи, ни Великий Хан.

Я снова захихикал и принялся разыскивать грузовых роботов. Они валялись тут и там среди брошенного хлама на космодроме. Загрузив корабли, они продолжали бесцельно бродить по окрестностям, пока их программа не иссякала. Нескольких из них я заново перепрограммировал и отправил расчищать поле.

Эту процедуру я собирался осуществить на всех двухстах космодромах Земли, для чего, в частности, и изучал робототехнику, Я хочу, чтобы Земля выглядела прекрасной в момент своей гибели. Боюсь, мне никогда бы не удалось стать Утвердителем: я ко многому неравнодушен.

Естественно же, я не мог продолжить свой путь, прежде чем хотя бы мельком не взгляну на Флоренцию.

Как и следовало ожидать, я опьянел от буйства ее красок, изысканности чугунного литья и величия скульптур. Флоренция лишилась флорентийцев, но ее великолепные галереи остались. Я шел по изумительному Понте Веккио — единственному знаменитому мосту, сохранившемуся после Второй мировой войны. Приблизившись к колокольне Джотто, я почувствовал, как меня охватывает отчаяние. Бегом я ринулся в церковь Святого Креста взглянуть на ее фрески, а потом в монастырь Святого Марка, чтобы посмотреть на Фра Анджелико. Что такое год? Что можно увидеть за двенадцать месяцев даже в одном городе? Можно окинуть взглядом, проносясь мимо, но по-настоящему рассмотреть?.. Я судорожно пытался решить — идти к микеланджеловскому «Давиду», которого уже однажды видел, или посмотреть Донателло, которого не видел никогда, — как вдруг снова сработал сигнал антропометра.

Причем не одного, а обоих.

Накануне вылета я включил еще один маленький антропометр, который использовался для розыска пропавших в болотах Венеры колонистов. Конструкция этого аппарата сильно отличалась от второго, найденного мною в Зале технических новинок. Поскольку они были изготовлены для использования в разных атмосферах и платы их отличались друг от друга, я решил, что, включив оба прибора, добьюсь максимально точных показаний. Я вывел их систему оповещения на передатчик своего флаера и, покидая Музей, был полностью убежден, что оба они сработают только в том случае, если зарегистрируют присутствие еще какого-либо человека кроме меня.

В страшном смятении я полетел обратно к Музею. Оба прибора показывали одинаковые данные. Это свидетельствовало о том, что на планете каким-то образом материализовался человек. Затем, словно по мановению волшебной палочки, сигналы обоих приборов смолкли, и, сколько я ни вращал диски антропометров во всех направлениях, они не показывали ни малейшего признака присутствия человека в радиусе половины светового года.

Первоначальное смятение уступило место чувству неуверенности. Что-то здесь, на Земле, творилось странное. Возможно, все дело в моей слепой вере в приборы, конструкция которых неизвестна мне, но вряд ли антропометры вели бы себя так странно, если бы на то не было причин.

Мне доставляло странное удовольствие воспринимать эту планету как тонущий корабль, а себя как благородного капитана, намеренного разделить его судьбу. И вдруг корабль начинает вести себя как кит…

Я знаю, что сделаю. Я перенесу запасы пищи прямо в Зал технических новинок и буду спать непосредственно под антропометрами. Обычно сигнал тревоги длится около двух минут. Я успею вскочить и включить измерительные приборы, чтобы точно выяснить, откуда исходит импульс. А потом сяду в свой флаер и отправлюсь на разведку. Все очень просто.

Только мне это все не нравится.

Честно говоря, мне стыдно за себя — веду себя как старик, испугавшийся привидений на кладбище. Единственное, чем я могу себя оправдать, так это частыми размышлениями о смерти, которые преследовали меня в последнее время. Размышления о грядущем исчезновении Земли и солнечной системы, своей собственной неминуемой гибели, о гибели миллионов живых существ бессчетного количества видов, о разрушении гордых древних городов, которые в течение многих веков населяло человечество… Так что ассоциации с привидениями и прочими сверхъестественными явлениями вполне понятны. Но меня все-таки преследовал страх.

Когда на следующее утро раздался сигнал тревоги, я снял показания приборов. Целью моего путешествия оказался горный район Аппалачей на востоке Северной Америки.

Как только я вышел из флаера и вступил в бледно-лазурный туман, клубившийся у входа в пещеру, лежавшую передо мной, я начал догадываться о происходящем, и меня охватил стыд. Сквозь неровные пласты редеющего тумана я различил несколько тел, лежащих на полу. Вероятно, в одном из них еще теплилась жизнь, и антропометр регистрировал наличие человеческого разума. Я обошел пещеру, и второго выхода из нее не обнаружил.

Я вернулся в Музей за необходимым оборудованием. Дезактивировав лазурный бериллитовый туман у входа, я осторожно вошел внутрь.

Внутреннее убранство пещеры свидетельствовало о том, что ее оборудовали как удобное укрытие, хотя теперь все было сломано и находилось в полном беспорядке. Кому-то из них удалось добыть активатор и необходимое количество необработанного бериллита, который именно вследствие отсутствия формы обладал такой же стабильностью структуры, как водород или кислород, — если сравнение с химическими веществами уместно для иллюстрации идеи отрицательного силового поля. Бериллит был активирован у входа в пещеру и превратился в своего рода завесу, а потом последовал взрыв. Но так как активатор продолжал работать, а вход в пещеру оказался достаточно узким, бериллитовая штора продолжала поглощать отрицательную энергию. Но образовавшиеся в ней «прорехи» время от времени пропускали импульсы от находившихся внутри людей, которые и воспринимал антропометр.

У входа лежали три тела: двое мужчин и довольно молодая женщина. Скульптуры, стоявшие вдоль стен, свидетельствовали о том, что эти люди принадлежали к одной из многочисленных религиозных групп Хранителей, возможно к культу «Небесного Пламени». Когда на последней неделе Исхода Утвердители нарушили Крохикское соглашение и заявили, что Утверждение Жизни требует эвакуации с планеты даже всех несогласных с этим помимо их воли, эти люди, вероятно, подались в горы. Оставшись незамеченными во время последнего розыска, они затаились, пока не отбыл корабль. Затем, заподозрив, как и я, что по крайней мере один разведывательный корабль еще вернется, они изучили свойства антропометра и установили, что единственным изолятором является бериллит. К несчастью, им не удалось выяснить о нем все необходимое.

В глубине пещеры судорожно дернулось одно из тел. Это была молодая женщина. Сначала я просто изумился тому, что она до сих пор жива. Все ее тело ниже пояса превратилось в кровавое месиво, видимо в результате взрыва. Она отползла в глубину пещеры, где хранилась пища и вода. Пока я в смятении размышлял — мчаться ли за лекарствами и плазмой в ближайший госпиталь или рискнуть сразу вывезти ее отсюда, она перевернулась на спину.

Под нею оказался годовалый ребенок, которого она прикрывала собой, опасаясь повторного взрыва бериллия. И более того, несмотря на чудовищные мучения, она кормила его.