Чтение онлайн

Горе-Заратустра явно рад моей неудаче.

— Спасибо за сотрудничество, — сквозь зубы цедит шеф. — У твоего кумира какая-то непробиваемая защита. Но мы до него доберемся, так и скажи ему, если случайно встретишь в вирте!

— А вы… Не лишите меня допуска? — не верит своему счастью юноша.

— Я ведь обещал: будешь с нами сотрудничать, степень наказания будет нулевой.

— То есть как это нулевой? А если у меня ничего не получилось лишь потому, что он не все рассказал? Отвечай, почему тропинка встала на дыбы? — строго спрашиваю я юношу.

— Что значит — на дыбы? — не понимает он. Техник, возящийся с дистанционным детектором лжи, чуть заметно опускает глаза. Парень действительно не знает, что такое «дыбы».

— Тропика превратилась в вертикальную стену и выбросила меня из вирта. Какое петушиное слово… Какой пароль нужно было ввести, чтобы она пропустила меня к дубу? — строго спрашиваю я.

— Не знаю, — растерянно улыбается парень. — Со мною такого не было.

Техник еще раз чуть заметно кивает. Юноша не лжет, с ним такого действительно не случалось.

— Оставь его, Логвин. Он честно сотрудничал с нами, пусть идет на все четыре стороны. Новое виртело получишь при выходе, личина прежняя, — сообщает Кирилл юноше. — Тебе даже не придется заново учиться ходить — мы проведем тебя по программе защиты свидетелей.

От счастья парень не знает, что сказать.

— Я бы его не отпустил, — возражаю я Кириллу. — Во всяком случае, лишил бы доступа. Навечно. Ты уверен, что он сейчас не помчится в вирт докладывать исходному Заратустре, что за ним охотится целый отдел Винтерпола?

— Не советую это делать, клон Заратустры! — говорит шеф юноше. — Мы все равно поймаем твоего приятеля, а вот у тебя могут быть неприятности.

— Не буду… Только не лишайте меня допуска! — скулит парень.

— Иди уже! — отпускает его Кирилл.

Едва юноша, получив разрешение на выход, исчезает из корпуса, мы возвращаемся в здание Управления. Новое виртело юноши начинено закладками, «жучками» и даже вирт-камерой, позволяющей видеть все, на что упадет его взгляд в вирте, на мониторе, установленном у наблюдателей. По дороге Кирилл отдает нужные распоряжения: все писать, ничего не пропускать, обо всем значительном докладывать. Естественно, в реале юношу тоже ведут.

— Думаю, реальная наружка ничего не даст. Если он и встретится с Заратустрой-раз, то только в вирте, — предполагаю я.

— Еще бы… После столь недвусмысленного указания — что ему еще остается делать? Но вдруг…

— Сообщите мне, как только он найдет Заратустру. У меня группа захвата наготове. Их даже на порог этой страны не пустили.

— Сообщим, не сомневайся. Главное — чтобы юноша не тянул с визитом к своему кумиру. Время дорого.

— И подвержено инфляции. Галопирующей.

Вернувшись в отдел, я оставляю за старшего Юрчика, велю всем быть в полной готовности, а сам отправляюсь к Караваеву за дочерью.

Фоторобот уже составлен. На меня с экрана смотрит бородатый молодой человек в модных очках. Борода его столь обильна, что очертания подбородка совершенно не просматриваются.

— Уберите бороду, — прошу я.

— Уже пробовали, — вздыхает Виктор Мязин, главный специалист по личинам и лицам. — Слишком большая неопределенность, под этот фоторобот будут подпадать десятки тысяч реальных рож. Так что найти его реал-поисковиком — задача практически невыполнимая.

Дочь равнодушно пожимает плечами. Я, дескать, сделала все, что могла, какие ко мне претензии?

— Жаль. Оказывается, он не дурак, этот Заратустра, на голый крючок его не поймаешь.

— Что ты имеешь в виду? — обиженно спрашивает дочь.

— Идем, дорогая! Большое спасибо за помощь, но… Ты все сделала правильно, просто Заратустра оказался хитрее, чем мы думали.

— Куда едем? — спрашивает дочь, едва мы выходим из Управления.

— К маме. То, чем я сейчас собираюсь заняться, лучше делать дома, а не на работе. Слишком интимное это дело…

Дома я, извинившись перед дочерью и остановив жену, начавшую было докладывать об успехах в деле обольщения шефа, запираюсь в своем кабинете, опускаю плотные шторы, включаю все лампы и становлюсь перед большим, в полстены, зеркалом.

Сбросив с себя одежду и оставшись, как говорят обыватели, в чем мать родила, я, вспоминая лицо и фигуру Клеопатры, начинаю трансформацию.

С телом я справляюсь быстро: чуточку уменьшить рост, сузить талию, плечи, значительно расширить таз и нарастить груди — все это не составляет большого труда. Очень быстро я добиваюсь соотношения 90-60-90 — голливудский стандарт. Но с лицом получается заминка. На меня из зеркала смотрит вроде бы и Клеопатра, но какая-то пресная, тусклая, совершенно, несмотря на безупречность обводов тела и линий лица, несексапильная.

Я требую, чтобы жена принесла мне несколько платьев и туфель с каблуками разной высоты. Примеряю платья, меняю туфли. Низкий каблук, высокий, средний, снова высокий…

Нет. Это не Клеопатра. Резкие движения, угловатая походка, холодный оценивающий взгляд. Не завлекающий, а оценивающий, типично мужской.

Что ж, ничего удивительного. Последний раз мне приходилось принимать форму женщины лет двадцать назад. За эти годы я просто отвык быть женственной.

Что же делать? Весь план летит к черту.