Чтение онлайн

«Храни тебя Первый».

«И тебя храни».

Меня по-прежнему куда-то несут. Встреча на дороге — явно не случайна. Меня вычислили и вели. Это или уставовщики виртаина выследили наконец своего главного врага, или сатанисты, которые во время последней операции отметили меня в вирте закладкой, а потом отыскали в реале. Придется их уничтожить — в пределах самообороны и в обеспечение охраны тайны Функции. Они ведь, вполне возможно, знают реал-адрес моего предка и даже то, что он связан со мною, шерифом Винтерпола. Для полного забывания этой информации стандартных методов воздействия недостаточно. Нужны более надежные средства.

Самое надежное средство от излишних знаний — смерть.

А может, они знают теперь не только адрес предка, но и кто он такой на самом деле?

От этой мысли мне хочется стать маленьким лесным болотцем, мимо которого меня сейчас как раз проносят, бесчувственным и равнодушным ко всему болотцем, неуязвимым и почти вечным.

Единственный выход из сложившейся ситуации — уничтожить напавших на меня идиотов.

Наконец меня бросают на землю, лицом вниз.

— Азазелло, мы захватили его! — рапортует один из захватчиков.

Что отвечает главарю Азазелло, я не слышу. Меня переворачивают лицом вверх. Двое крепко держат меня за руки, третий навалился на ноги, четвертый видимо, главарь, — наводит на меня объектив микрокамеры своего теркома.

Я отчетливо вижу птицу, бесшумно кружащую над самыми верхушками деревьев. Лежать бы сейчас вот так на спине, бездумно глядя в голубое небо, слушать шум деревьев и ни о чем, совершенно ни о чем не думать…

Говорят, перед смертью человек резко меняет шкалу ценностей, начинает дорожить — очень недолго — именно тем, чем и нужно было дорожить всю жизнь, возможностью чувствовать себя частью природы, ее неотделимой частицей, и ненадолго достигает гармонии между собой, другими людьми и миром.

Неужели пришел мой смертный час?

Улыбнувшись собственной шутке, я жалею, что ее некому оценить.

— Он? — спрашивает главарь. Что ему отвечают, мне не слышно, но, видимо, результат идентификации положителен. — Качай первую половину!

Наступает небольшая пауза. Главарь не сводит взгляда с экрана своего кома, его подручные вжимают меня в довольно-таки твердую землю, поросшую редкой желтеющей травой.

— Он. Кончай его, ребята! — командует главарь через пару минут, и в его руках появляется пистолет с глушителем.

— За что? — дергаюсь я под своими палачами, но держат меня цепко.

— За десять косых, — называет главарь цену и стреляет мне в лоб.

Что нужно делать в подобных случаях, я, конечно, знаю. В моем черепе появляется дырка, по ее краям выступает кровь и тоненькой струйкой стекает к виску, а потом на землю. Мои зрачки перестают сканировать окружающую реальность и застывают неподвижно, дыхание останавливается. Тело начинает медленно остывать. Часа через полтора оно закостенеет, но пока еще мягкое и подвижное.

Главарь снова направляет на меня объектив микрокамеры кома.

— Работа сделана. Качай вторую половину! — требует он. Через пару минут, убедившись, что деньги на его счет перечислены, он, тщательно обтерев пистолет и для верности обработав рукоятку в выставленном на максимум огоньке зажигалки, кладет оружие на землю.

— Пошли, ребята!

Мои убийцы поворачиваются и направляются в сторону не такого уж и далекого, судя по доносящемуся гулу, шоссе.

Я могу потратить на размышления лишь несколько секунд.

Меня кто-то заказал. Заказал через вирт, исполнители знают только ник заказчика — Азазелло. Но в таких случаях, во-первых, при разговоре в вирте все называют вымышленные имена, во-вторых, после выполнения заказа меняют свои виртуальные тела на другие. Искать заказчиков, конечно, можно, но совершенно бесполезно.

Однако у меня есть другая возможность, гораздо более эффективная.

Отерев со лба и виска кровь, но не трогая дырку в черепе, я встаю и быстро иду лесом вдоль тропинки, над которой меня пронесли. В моей правой руке зажат пистолет с глушителем, опрометчиво оставленный — спасибо американским боевикам! — рядом с трупом. Голоса становятся ближе, и я, круто забрав вправо, перехожу на бег. Пробежав метров тридцать, поворачиваю влево и выскакиваю на тропу. Голоса убийц совсем близко.

— Мы же договаривались, всем по две! — чуть не плачет один из них.

— За то, что пронес груз массой двадцать килограмм на расстояние пятьсот — метров — и две косых? Это если бы осложнения были, тогда да. А так… тебе даже пушку не пришлось вытаскивать!

— Ну и что? А риск?

— Да какой там риск? Прокатились с ветерком, побузили на дороге — вот и весь риск.

Увлеченные дележом гонорара, убийцы не сразу замечают меня. А когда замечают, останавливаются, все четверо, как вкопанные.

— Ты не прав, придурок! Риск всегда есть! — говорю я главарю.

Тот, который канючил про две — видимо, самый трусливый из всех, иначе бы его не кинули так грубо, — бросается бежать, но я останавливаю его одним точным выстрелом.

— Стоять! Не шевелиться! Кто меня заказал? — спрашиваю я у главаря. Лицо его белее мела, глаза выпучены от ужаса. Он пытается, но никак не может отлепить взгляда от дырки в моем лбу. Прекрасно: сейчас он мне все расскажет.

— Азазелло. Больше я ничего не знаю. Честное слово, больше ничего! лепечет главарь.

— Где?

— В скрытом баре на Парк-авеню.

— Название бара? Логин и пароль, быстро!

Один из убийц, воспользовавшись тем, что я отвлекся на разговор, по-ковбойски выхватывает пистолет и стреляет в меня. Причем проделывает он все это так стремительно, что только после того, как пуля навылет прошивает мою грудь, я реагирую и, предупреждая следующий выстрел, убиваю Ковбоя.

— Повторяю вопрос: как называется бар?

— «Подлодка». Логин «Еллоу», пароль «Сабмарин», — трясущимися губами, с трудом артикулируя речь, произносит палач, глядя то на мой лоб, то на мою грудь со свежей дыркой, то на своих мертвых напарников. Пока трупов два; третьего участника нападения трясет крупной дрожью: он уже предчувствует свою судьбу. Но главарь держится молодцом.