Хранитель мира

— Угощайся. — Вошедший в номер обшарпанной сельской гостиницы худой и жилистый брюнет лет двадцати пяти на вид, с костистым и некрасивым лицом, одетый в походный, изрядно замызганный камуфляж и с гитарой за спиной, устало опустил на побитый жизнью и временем гостиничный стол небольшой бочонок, издававший приятный и какой-то завораживающий аромат.

— А где же «Привет, Сергей, как я рад тебя видеть» и все такое прочее, что обычно говорят друг другу при встрече вежливые люди? — немного брюзгливо отозвался, не поднимаясь с кровати, находившийся в номере немолодой мужчина лет тридцати пяти — сорока, в дорогом, но сейчас сильно помятом деловом костюме, с ранней сединой на висках и болезненно красноватым лицом.

— Устал, — коротко ответил вошедший, бережно снимая гитару и опускаясь в продавленное кресло. — Поход был тяжелым. К тому же ты здесь где-то видишь вежливых людей? — Он скептически осмотрел комнату, затем перевел взгляд на стоящие на столе пару граненых стаканов и, ловким движением откупорив принесенный с собой бочонок, принялся разливать напиток. Комнату заполнило нежное благоухание.

— Ну, допустим, одного вежливого человека я вижу довольно-таки регулярно, каждый раз, когда смотрюсь в зеркало, — отозвался его собеседник, наконец-то вставая с продавленной кровати. — Однако ты прав… — Не окончив свою фразу, он осторожно принюхался к разлившемуся по комнатушке благоуханию и буквально подскочил к столу. — Это… Артур, это то, что я думаю, так? — с ужасом и восхищением вглядываясь в золотистый напиток в протянутом ему стакане, спросил он.

— Ну… Откуда же мне знать, что ты думаешь? Я пока мыслей читать не научился, да и учиться не намерен, — лениво протянул Артур, закатывая рукава камуфляжа и делая осторожный глоток из своего стакана. — Оно мне надо, знать, что и кто думает? Мысли-то, они бывают разные… Однако если ты сейчас думаешь о том, что это самый настоящий вересковый мед, изготовленный лучшими умельцами Туата де Данаан, то ты прав. Пей давай. Подарками фейри пренебрегать не стоит, — дружелюбно посоветовал он нерешительно смотрящему на напиток другу.

— Артур, ты знаешь, сколько он стоит? — Сергей все так же несмело поглядывал то на бочонок, то на стакан в своей руке. — Тут ведь литров пять будет, никак не меньше, — с одного взгляда оценил он объем принесенной емкости. — Я, конечно, понимаю, что вы, барды, все не от мира сего и цену деньгам представляете себе весьма плохо, но все же… Если продать этот бочонок…

— Мы не будем его продавать! — недовольным тоном отозвался парень, сердито поглядывая на своего друга и агента, не решающегося выпить зажатый в руке стакан. — Какая разница, сколько он стоит? Я же говорю, что это подарок!

— Да, но, может… — Судя по интонациям, звучащим в голосе Сергея, и взгляду, которым он уставился на небольшой бочонок, жаба, которая его сейчас душила, достигла просто невероятных размеров.

«Хороший он парень и за меня всей душой болеет, но вот правил не чует… — мелькнула в голове у Артура раздраженная мысль. — В Феерии шансов у него бы не было. Жалко. Неплохой же человек. Вот только жадноват… Нельзя ему туда. Никак нельзя. Впрочем, это он понимает и сам и только завистливо смотрит мне вслед, когда я ухожу в сторону сида, никогда не пытаясь навязаться в спутники. За что и ценю».

— Нет. — Артур вздохнул и отхлебнул горьковатый напиток. Волна бодрости прошла по телу, смывая усталость и раздражение. Вересковый мед. Дар Туата де Данаан, полученный во время последнего похода в Феерию. Учитывая цену этого эликсира, пить жидкое золото было бы намного дешевле. — Это подарок. — Он вновь налил себе благословенной жидкости. — Именно подарок. Не плата. А подарки не передаривают и не продают. Ими разве что можно поделиться с хорошим другом. Что, собственно, я и делаю. Так что пей, не стесняйся.

Печально вздохнув, Сергей решительно поднял свой стакан и сделал большой глоток. Глаза его зажмурились, и по лицу разлилось выражение невероятного блаженства.

— Ну как? — Артур улыбнулся, приблизительно представляя, что чувствует сейчас, его друг. Вересковый мед — непростой напиток, недаром его цена столь высока. Вот только людям, даже самым богатым, попробовать его доводится нечасто. Очень нечасто…

— Мм… Божественно! — выдохнул тот, подставляя опустевший стакан за новой порцией. Редкие морщины разглаживались прямо на глазах, ранняя седина на висках исчезла…

Слегка прищурившись, Артур взглянул на него особым взглядом. Да… Пожалуй, еще один-два стакана, и от начинающегося скоротечного рака легких, о котором Серж пока даже и не подозревает, но который к концу года мог бы свести его в могилу, не останется и следа. Так что… Вздохнув, бард налил ему очередную порцию напитка, не обделив и себя, и довольно откинулся в кресле.

— М-да… — Мягко покачиваясь на своей табуретке, Сергей разглядывал стакан на просвет.

— Ну что еще? — Заметив его нерешительность, Артур счел нужным немного поторопить друга. А то он так весь вечер стакан в руках крутить будет, а медом не любоваться, его пить надо! И побыстрее, чтоб не выдохся.

— Да так… Ничего. — Сергей сделал небольшой глоток. — Просто немного непривычно вот так, в задрипанной, провонявшей клопами гостинице, в какой-то разнесчастной Шале, которая и не поймешь, то ли город, а то ли разъевшаяся деревня, словно какой-то паленый самогон хлебать напиток ценой по сорок тысяч баксов за десять грамм. А мы — стаканами… Ты уверен, что его нельзя продать?

Артур печально вздохнул. Иногда эта людская манера все и вся мерить на деньги ужасно его раздражала. Но это нормально… Это естественно. Недаром же любого из бардов среди людей всегда сопровождает агент. Ради возможности бывать в Феерии они слишком далеко отошли от своих сородичей — настолько далеко, что для нормального взаимодействия уже требовался посредник.