Чтение онлайн

Килиан согласно кивнул, серьезно глядя на генерала. Он верил этому человеку, почти сорок лет возглавлявшему армию.

— Ни одному человеку в Париже я не открыл того, что только что рассказал вам.

— А почему мне рассказали? — спросил полковник.

— Ваша задача — мобилизовать армию. Командование должно быть под вашим контролем, все офицеры должны подчиняться только вам. Понимаете? — еле слышно произнес генерал.

— Да, генерал.

Штюльпнагель перешел к следующей скульптуре.

— Мне известно, как вами восхищаются простые солдаты. Армия пойдет за вами. Сперва вы завладеете Парижем, а потом и всей Францией, готовясь к заключению мира с союзниками.

— Понимаю. Но как же Карл Оберг? Он не позволит СС и гестапо стоять в стороне и бездействовать. Нельзя же просто…

— Глава гестапо — не ваша ответственность. Не волнуйтесь насчет тайной полиции и охранки. Их всех арестуют, как только станет известно, что объект уничтожен и в Берлине задействован план «Валькирия». Все произойдет слаженно, но каждый из нас должен четко исполнить отведенную ему часть плана. Вы знаете, какова ваша роль. Никому не позволяйте встать у вас на пути.

— Не позволю, полковник.

— Разберитесь со своим расписанием. В этом месяце ничто не должно отвлекать вас от главного.

— Я буду на телефоне и днем и ночью.

— А как француженка, с которой вы встречаетесь?

— Она наполовину немка, генерал.

— Вы целый месяц провели в ее обществе?

— Она была моей переводчицей.

Штюльпнагель сухо рассмеялся.

— Теперь это так называется? Вы уверены в ней, Килиан?

— Она не дала мне никаких поводов усомниться.

Генерал, улыбаясь, направился к выходу.

Килиан недоуменно нахмурился.

— Генерал, я что-то упустил?

— Нет, но, возможно, я скоро вам кое-что пришлю. Это не играет особой роли, но, возможно, ваша жизнь предстанет в новом свете.

— О чем вы? — промолвил Килиан.

Генерал усмехнулся.

— Разумеется, вы и понятия не имеете. Впрочем, это неважно. Сосредоточьтесь на главном. Временно уберите ее из вашей жизни. Не сомневаюсь, вы ее проверяли — как и мы. Ждите моего звонка, — бросил он через плечо, выходя из галереи.

Килиан озадаченно смотрел ему вслед.

Следующей ночью первые штурмовые группы покинули британские воды, направляясь к побережью Нормандии, а наутро — шестого июня — воздушные силы союзников начали бомбардировку вражеских батарей близ Гавра, почти за триста двадцать километров от ожидаемого немцами места вторжения в Кале. К середине дня подтянулись военные корабли, открыв артиллерийский обстрел немецких укреплений. Ближе к вечеру на побережье высадились первые американские десантники, за ними последовали англичане и канадцы.

На Монмартре Лизетта стояла в гуще толпы, теснившейся вокруг радиоприемника, что передавал трансляцию Би-би-си.

— День «Д» настал… Под командованием генерала Эйзенхауэра военно-морские силы союзников при поддержке военно-воздушных сил сегодня утром начали высадку десанта на северном побережье Франции.

Многие в толпе ликовали, другие казались озабоченными, третьи недоумевали, гадая, что все это значит для Франции. Их родине предстояло стать полем последней битвы, которой суждено покончить с властью нацистов в Европе.

Маркус не объявлялся у Лизетты уже почти целый месяц. Она безуспешно пыталась подстроить встречу с ним, но ясно было, что его тайная деятельность шла полным ходом. Лизетта уведомила Лондон, что Килиан замешан в заговор с целью свержения Гитлера и что в число заговорщиков входит командующий немецкими войсками во Франции.

От Люка не было ни весточки. Лизетта оставила Плейбою сообщение с вопросом, не знает ли он, где отыскать подпольщика по кличке Фосиль. Ответа она не получила. Их сообщник в кафе — тот, что вывешивал на плечо полотенце — тоже куда-то пропал. Жизнь резко менялась. Квартира Сильвии пустовала. Надеясь узнать хоть что-то о судьбе Люка, Лизетта нарушила все правила безопасности и отправилась в дом, где первый раз встречалась с подпольщиками.

Она спустилась с Монмартра. Дни стояли жаркие и солнечные, так что прогулка была в удовольствие. Над Парижем нависло напряженное томление: не страх и не радость, а пульсирующее ожидание, раскатывающееся по улицам по мере того, как все новые и новые сведения о высадке на северном побережье просачивались по радио и распространялись по городу, точно лесной пожар.

Многие втайне праздновали тот день, когда генерал де Голль объявил о создании в освобожденном городе Байе нового французского правительства. Не далее как сегодня Лизетта слышала победоносную речь, которую он произнес в городской ратуше Шербура.

В некоторых местах контрольные пункты свирепствовали, в других — напротив, бездействовали. Нельзя было заранее предсказать, на что наткнешься. Лизетта подозревала, что город наводнен переодетыми гестаповцами. На всякий случай она носила при себе абсолютно все документы, удостоверение из банка и даже письмо от Килиана в конверте с нацистской эмблемой. Любая мелочь могла помочь.

По пути Лизетту останавливали дважды, но оба раза отпускали без особых вопросов. Приближаясь к авеню де Ваграм, она удвоила бдительность. Многие из домов в этом районе были реквизированы немцами, а мимо одного из них ходить было и вовсе запрещено. Пересекая широкие бульвары, девушка старалась держаться подальше от белых оград и нацистской символики. У нее на глазах патрули догнали и грубо скрутили двоих прохожих, требуя у них документы.

Не глядя в ту сторону, Лизетта продолжала с уверенным видом идти на авеню де Ваграм близ Триумфальной арки. Ее путь лежал в дом номер восемьдесят семь, величественный парижский особняк из бледно-серого камня, построенный в начале восемнадцатого века. Высокие окна выходили на крошечные балкончики с витыми железными решетками. Лизетта постучала в дверь. Открывшая женщина показалась ей смутно знакомой.

— Bonjour, mademoiselle, — учтиво поздоровалась консьержка. — Чудесное нынче утро.