Хрангелы
Шрифт:
– Представляешь, Мария, они совсем ничего не помнят, – шепнула Салма.
– Сама знаешь – и не такое бывает...
Маша ничему не удивлялась. Вернее, почти ничему... С самого утра у нее было ощущение, что случилась какая-то беда – хотелось плакать, и на сердце было неспокойно.
«Странно, – подумала она, – мы столько пережили, но ни разу мне
не было так тоскливо, а сейчас... Может быть, это у меня, как там его называют... посттравматический синдром?» Она слышала, что период после катастрофы люди иногда переносят тяжелее, чем саму катастрофу.
– Наташ, а тебе плохо? – спросила она.
– Нет, мне хорошо. Я только что с мамой разговаривала.
– Ну, а вообще -не тоскливо, не тревожно?
– Нет, – честно подумав, ответила Ната, – а что?
– Да так. Пойду прогуляюсь.
И побрела к океану.
«Последний день в лагере, завтра – домой... Почему же мне так плохо?»
– Маша!
Она оглянулась. Ник. Догоняет ее, по пути засовывая телефон в карман. Сегодня целый день у всех трезвонят телефоны...
– Ты на берег?
Маша кивнула.
– Можно с тобой?
– Пойдем.
– Знаешь, – волнуясь, начал Ник после короткой паузы, – я хотел тебе сказать... Я никогда не встречал такой девчонки, как ты.
– Да ладно тебе, – смутилась Маша.
– Нет-нет, ты погоди, – перебил Ник, – завтра мы расстанемся и, может, мне никогда не представится возможность сказать это. Короче, Маш, ты мне очень, очень нравишься!
Маша смотрела на Ника, не зная, что ответить. Конечно, первой красавице школы говорили такое миллион раз, но никогда, ни разу так не колотилось сердце и не горели щеки.
– Я понимаю, что ты – особенная, ты – умница и красавица, и хороший друг, и не задавака, и такая смелая! И... и знаешь все языки на свете... В общем, я понимаю... такойдевчонке понравиться трудно...
– Кому как, – не поднимая глаз, ответила Маша.
– В каком смысле?
– В смысле – ты мне тоже очень нравишься.
Все! Сердце ухнуло куда-то и там и осталось, съёжившись от страха.
– Правда? – Ник задохнулся от счастья. – Это правда?
– Нет, это я так развлекаюсь, – рассердилась Маша.
– Ну прости меня, это я от радости! – Ник стал скакать по песку как сумасшедший кузнечик. – Я самый счастливый человек на этом острове!
– Давай поплаваем? – предложил Ник, перестав совершать пируэты.
– Не хочется...
Тоскливое настроение вернулось.
– Маш, что случилось? Скажи, я пойму.
Неожиданно для себя она горько, взахлеб разрыдалась, рассказывая сквозь слезы о непонятной, беспричинно грызущей ее тоске, от которой переворачивается душа и ноет сердце.
– Я думала, это из-за тебя, – всхлипывала Маша – но, получается, нет. Что же это такое?!
– Я знаю, что это такое, – помолчав, ответил Ник. – Это вовсе не беспричинная тоска. На самом деле причина есть.
– Какая?
– Сегодня утром погиб ваш хрангел, – тихо сказал он, – твой, Софи и Френка.
– Как ...погиб? – прошептала Маша.
– Она спасала Софи от темнонов... Удар оказался слишком сильным. Красинда погибла...
– А ...как же мы теперь?
– Я не знаю, и пока не могу спрашивать об этом Форчунью: Красинда ее подруга.
– Ник... а если бы не она?..
– Тогда – Софи...
– Софи знает? – Маша шмыгнула носом.
– Нет, конечно, – представляешь, каково ей было бы!
– Ну да... Слушай, а Френк? – встрепенулась Машка. – Как же теперь Френк?
– Его уже ищут – Болтан сказал, для него привезли антиизлучатель.
– Давай и мы его поищем? Хоть полезным делом займемся...
***
Питер с Наткой скандалили в библиотеке, перебивая друг друга и до хрипоты доказывая каждый свою точку зрения. Первый раз за все время. Это было первый раз!
– Да это ты не понимаешь! – горячо доказывала Наташа. – Уперся как баран, и не хочешь меня слушать!
– Я тебя слушаю, Но то, что ты говоришь, нереально!
– И что же тут нереального? – возмущенно подбоченилась она.
– Да не смогу я жить в Киеве! Во-первых, столько документов надо для переезда...
– Ерунда!
– Нет, не ерунда, не перебивай меня! Во-вторых, никакой твой дядя, будь он хоть Папа Римский, не сможет жить с чужим человеком.
– Мой дядя – сможет! – возразила Наташа.
– Допустим. Но ты забываешь, что этот чужой человек к тому же инвалид.
– Да что ты постоянно твердишь: «инвалид, инвалид»! Какая разница! Тем более, никакой ты не инвалид...
– Наташа, – устало произнес Питер, – этого не замечаешь только ты.
Наташка вздернула подбородок.
– Ладно, не хочешь в Киев, я сама приеду в твой Лос-Анджелес.
– Каким образом?!
– Буду там тренироваться! Меня, кстати, приглашали. Послушай, может, ты просто не хочешь, чтобы мы жили рядом? А я тут разошлась!
– Наташа, – с расстановкой сказал Питер, – это... моя ... самая большая мечта.
– Вот, – она довольно кивнула, – единственное, что мне нужно знать. А всякое там – «не смогу», «инвалид», это ерунда. Я тебя еще научу на коньках кататься.
– Кто бы мог подумать, что такое милое улыбчивое создание – такое упрямое? – проворчал Питер.
– А ты думал, я плюшевый мишка? – голосом героя боевика пробасила Наташка.
***
Френк нашелся неожиданно быстро. Он сидел на берегу и швырял в воду и мелкие камешки. «Где он их взял, – совершенно не к месту подумал Ник, – из лесу принес, что ли?»