Хрангелы
Шрифт:
страшно? То есть, я хотела сказать – скучно, – тут же спохватилась она.
Разве мальчишка признается когда-нибудь, что ему страшно? Ни за что!
У Ника слегка кольнуло сердце. Эй, ты чего, одернул он себя, они же из одной страны, даже из одного города... конечно, Машке неудобно уйти.
– Не надо... Не надо со мной никому оставаться, у меня есть задачка как раз на время дежурства.
– Ну, как хочешь, – она пожала плечами и ушла.
День был такой длинный! Маша думала, что уснет как только опустит голову на подушку. Не тут-то было! Сон не шел, зато притопала целая толпа мыслей. Они в какой-то хаотической последовательности наползали друг на дружку и уже через десять минут окончательно замучили ее.
– Эй, Наташ, ты спишь?
– Не-а, – моментально отозвалась та, – заснуть вообще не могу! От мыслей голова гудит!
– И у меня... Пойдем к океану?
– Пойдем, – обрадовалась Наташа.
– И я с вами,– раздался шепот с кровати напротив.
– Салма, а ты почему не спишь?
– Угадайте! – ехидно ответила Салма.
– Ну да, – вздохнула Маша, – глупый вопрос...
Втроем они побрели к берегу. Терпко пахли какие-то ночные цветы, оглушительно стрекотали цикады, темное небо сверкало алмазной россыпью звезд, земля наслаждалась свежестью ночного ветра...
– Как вы думаете, Антон спит?
– Судя по тому, что костер не горит, думаю – да, – сказала Салма, вглядываясь в темноту, – или нет. Или – да. Или нет...
– Ты чего? – одновременно спросили Маша с Натой. – Что с тобой?
– Со мной ничего, – протянула она, – с костром что-то непонятное.
Посмотрите сами.
Девочки посмотрели. Очертания палатки все ещё невозможно было разглядеть, но уже был виден свет костра. Вдруг он исчез. Через две секунды появился. Потом опять исчез. Потом опять появился...
– Пошли быстрее, – сказала Машка, – что там происходит?
Когда они подошли, то увидели нечто невообразимое. Антон пристально смотрел прямо в центр костра. Костер горел. Антон чуть сощурил глаза – костер погас. Через мгновенье опять зажегся. Как елочная гирлянда: вспыхнула – погасла, вспыхнула – погасла...
– Ой! – пискнула Натка.
– Ай! – Антон схватился за сердце и обернулся к «пришелицам».
– Чего ты айкаешь?! – воскликнула Наташа.
– А ты чего ойкаешь?! Вы что это так подкрались?!
– Мы не подкрались, мы пришли, – сказала Маша. – Как это у тебя с костром получается?
– Сам не знаю!.. Понимаете, у меня тут такая задачка интересная... Я задумался, забыл веток подбросить, очнулся уже совсем в темноте. Стал спички искать, не могу найти – хоть убей! Искал, искал, разозлился, в сторону костра глянул и как рявкну со злости: «А ну, гори давай!». Он и загорелся... Я смеха ради говорю: «теперь не гори». А он взял – и погас. Раз десять я его словами позажигал, а потом думаю: чего это я разговорился? И вот теперь зажигаю и гашу мысленно – уже в сотый, наверное, раз.
– Врешь! – выдохнула Салма.
– Ага, – ответил Антон, – вру.
Посмотрел на костер – тот погас. Прошла секунда, минута, вторая...
– Зажигай, – попросила Салма, – верю.
Костер загорелся. Девчонки изумленно смотрели на Антона.
– Сам поражен!
– У тебя так раньше получалось? – осторожно спросила Маша.
– Я не пробовал никогда.
– А-а-а...
Не в силах осознать только что увиденное, Салма решила пока об этом не думать и задала вопрос, который никому не давал спать.
– Почему к нам никто не приплыл, не прилетел? Почему о нас никто не волнуется?
– Да... Удивительная история... По сравнению с этим моё поджигательство – просто мелочь.
– Антон, ну ты же умный, ну найди какой-то ответ, – взмолилась Маша.
Антон пожал плечами:
– Слишком много неизвестных...
***
Мудрица, Красинда и Форчунья тоже не спали. Мудрица думала о том, что делать, если сидеть на острове придется долго. Еды не хватит, на здешних апельсинах дети не протянут. Если бы можно было предупредить их, что продукты нужно экономить! Но хрангелам строго-настрого запрещено вступать с детьми в прямой контакт: мало ли как это отразится на детской психике! «Может, записку подбросить?.. Нет, это не вариант – не поймут, откуда взялась... Навеять сон? Могут не отреагировать... Тогда – что?»
Красинда не спала совсем по другой причине.
– Где моя кровать? Где моя подушка, на которой я сплю уже сто лет и ни разу – ни разу! – у меня не болела голова. Где мое одеяло, моё верное одеяло – теплое в холод и прохладное в жару? Где всё это? – бурчала она, ворочаясь уже второй час. – Ужас! Я уже половину перьев потеряла на этом пыточном ложе! Еще немного – и меня придется переименовать в Лысинду!
Она с завистью посмотрела на Толчунью, безмятежно спавшую в той же комнате.
– Хорошо ей! С таким весом – сам себе и подушка, и перина, и даже одеяло.
Отчаявшись уснуть, она пошла в соседнюю комнату: может,
Мудрица и Форчунья тоже не спят и хоть как-то развлекут несчастную, лишенную привычного комфорта подругу. Красинда тихонечко поскреблась в дверь и услышала:
– Открыто!
Форчунья с Мудрицей пытались найти выход из создавшегося положения. Красинда как раз попала на обсуждение различных вариантов, и сразу же уловив суть дела, спросила:
– С чего вы взяли, что это надолго?
– Лучше быть готовым к тому, что надолго, чем вдруг обнаружить, что нечего есть, разве нет? – сказала Форчунья.
– Ладно, раз так, чего вы так долго обсуждаете? Совершенно ясно, что нужно делать.
Мудрица и Форчунья переглянулись.
– Ты знаешь, как их предупредить?
– Да зачем их предупреждать-то? Просто часть продуктов нужно спрятать. В надежное место. Потом понемногу возвращать, – Красинда пожала плечами: мол, что тут сложного?