Чтение онлайн

Мы подошли к пропускному пункту на берегу реки. Поскольку почти все наши войска принимали участие в разграблении Куско, в палаточном лагере у баржи оставалось всего несколько солдат. Лишь один ночной сторож, мадридский громила с нечищеными ногтями и запахом алкоголя изо рта, охранял мост на баржу.

Дважды взглянув на юного Тупака — молодые индейцы нередко служили пажами таким, как я, монахам — ночной сторож громко рыгнул и велел нам написать наши имена в регистре.

Я нацарапал оба наши имени. Потом мы вступили на узкий деревянный мостик, что вел от берега к двери на борту тюремной баржи посреди реки.

Но как только мы прошли мимо грязного охранника, молодой Тупак быстро повернулся, схватил его сзади и крутанул ему голову, тут же сломав шею. Тело дежурного обвисло на стуле. Я содрогнулся от жестокости, но, странным образом, я почти не чувствовал сострадания к сторожу. Я вынес окончательное решение, я заключил союз со врагом, и обратного пути не было.

Мой юный друг тут же схватил ружье охранника и его «пистальо», или пистолет, как называли его теперь мои сограждане, а затем ключи. Потом он намотал веревку с камнем на ногу трупа и сбросил его в реку.

Под серебристым светом луны мы пересекли шаткий деревянный мостик и вошли на корабль.

Охранник на борту вскочил на ноги, когда мы вошли, но Тупак опередил его. Не сделав лишнего шага, он выстрелил в него. Звук выстрела в замкнутом пространстве судна оглушающе прогремел, разбудив всех узников.

Когда мы подошли к клетке Ренко, тот был уже на ногах. Ключ охранника подошел к замку его камеры, и дверь легко открылась. Все узники вокруг нас кричали, ударяя по прутьям клеток, и молили выпустить их. Глаза мои бегали по сторонам, и посреди этого шума я заметил нечто, отчего у меня кровь застыла в жилах.

Я увидел, как чанка Кастино недвижно стоит у себя в камере, не сводя с меня глаз.

Освобожденный, Ренко подбежал к телу охранника, схватил его оружие и передал его мне.

— Пошли, — молвил он, пробудив от гипноза, в который меня погрузил взгляд Кастино. Скинув тюремные отрепья, он быстро раздел труп и натянул толстую кожаную куртку, панталоны и сапоги охранника.

Одевшись, он поспешил отпереть другие клетки. Я заметил, что он открывает только те камеры, в которых сидели воины-инки, обходя узников из побежденных племен, таких, как чанка.

И вдруг он выбежал из дверей, не обращая внимания на крики оставшихся заключенных, и позвал меня за собой.

Мы побежали обратно по шаткому мосту посреди толпы бегущих пленников. К этому времени другие услышали шум на борту плавучей тюрьмы. Четыре испанца из палаточного лагеря прискакали на берег, когда мы как раз прыгали через забор. Они стреляли по нам из мушкетов, и пули звучали в ночи, как раскаты грома.

Ренко стал отстреливаться. Он обращался с мушкетом как опытнейший испанский пехотинец и выбил одного из седла. Два других узника-инка бежали перед нами и застрели еще пару.

Последний всадник повернул коня так, что он оказался прямо передо мной. За одно мгновение он уловил мое лицо — европейца, помогающего язычникам. Я увидел, как вспыхнул гнев в его глазах, и он нацелился в меня.

Мне не оставалось ничего другого, как быстро поднять пистолет и выстрелить. Выстрел прогрохотал, и я готов поклясться на Библии, что отдача чуть не выдернула мне руку из плечевого сустава. Всадник качнулся назад в седле и упал на землю мертвым.

Я стоял ошеломленный, с пистолетом в руке, и смотрел на мертвое тело. Я пытался убедить себя, что не сделал ничего плохого. Ведь иначе он бы убил меня...

— Брат! — внезапно закричал Ренко.

Я обернулся и увидел его верхом на испанской лошади.

— Давай! — позвал он, — бери его лошадь! Скорее в Куско!

Город Куско лежит в начале большого плоскогорья, вытянутого с севера на юг. Окруженный стенами, он располагается меж двух параллельных рек, Гуатанай и Туллумайо, служащих ему рвами.

На холме к северу от города возвышается самая главная достопримечательность в долине Куско. Сверху вниз на город взирает, как бог, каменная крепость Саксайгуаман.

Такого здания, как Саксайгуаман, я нигде больше в мире не видел. Ничто в Испании, да и во всех Европе, не сравнится с ним размерами и внушительностью.

Это истинно пугающая цитадель. Объемом похоже на пирамиду, состоит из трех колоссальных платформ, каждая — ладоней сто в вышину, а стены сложены из валунов весом в сто тонн.

У инков нет цемента, но его недостаток с лихвой искупается их удивительным мастерством каменной резьбы. Не склеивая камни цементом, они, когда строят все свои крепости, храмы и дворцы, составляют и пригоняют вплотную друг к другу огромные камни. Они так подогнаны друг к другу и так искусно вырезаны, что меж ними не пройдет и лезвие ножа.

Здесь надо заметить, что осада Куско должна считаться одной из самых необычных в современной военной истории.

Странность заключается в том, что во время осады нападающие (мои сограждане, испанцы) находились внутри городских стен, а хозяева города, инки, — снаружи.

Другими словами, инки осаждали свой собственный город.

Честно говоря, ситуация сложилась таким образом в результате длинной и сложной цепи событий. В 1533 году мои испанские соплеменники вошли в Куско без преград и сначала вели себя дружелюбно по отношению к инкам. Только когда поняли, сколько богатств лежит в пределах города, вежливое обхождение исчезло.

Мои сограждане разорили Куско с невиданной доселе яростью. Туземцев превратили в рабов, туземок — в наложниц. Золото плавили вагонами, после чего инки стали звать моих земляков «пожирателями золота». Они-то думали, что жадность моих соплеменников объясняется потребностью есть золото.

К 1535 году Сапа Инка — брат Ренко, Манко Капак — который до сих пор вел себя лояльно по отношению к моим землякам, бежал из столицы в горы и собрал огромную армию, с которой хотел отвоевать Куско.

Армия инков, численностью в 100000 мужчин, но вооруженная только палками, дубинами и стрелами — яростно набросилась на Куско и за день заняла Саксайгуаман, крупную каменную цитадель над городом. Испанцы спрятались за городскими стенами.