Холостяк
Шрифт:
— Что ты делаешь? — спросила Шарлотта.
— Ты ведь сказала, что проголодалась? — Он не ждал ее ответа. — А еще ты сказала, что у нас с тобой только секс.
Он направил пенис между ее бедер и вошел в нее медленным, плавным движением, она просто не могла этого не почувствовать. Сам он чувствовал, еще как!
Губы ее приоткрылись, зрачки расширились. «Что он делает?»
— Я заставлю тебя съесть собственные слова.
Он был полон решимости сделать так, чтобы она всеми своими органами чувств ощутила, что он всегда будет частью ее. Он собирался доказать ей, что их объединяет нечто глубокое и многозначительное.
Двигаясь в ней мощными толчками, он безошибочно почувствовал отклик ее тела. Она тоже не смогла бы его отрицать — если возбуждающие звуки, которые она издавала, о чем-то говорили. Роман улавливал каждый стон, срывающийся с ее губ, и у него начинало щипать глаза, а к горлу подступал ком.
И позже, когда она уснула в его объятиях, он знал, что она тоже стала частью его. И, может быть, была всегда.
Когда на следующий день Роман повез Шарлотту обратно в город, солнце уже давно опустилось за горизонт, на небо взошла огромная оранжевая луна. На сердце Шарлотты легла тяжесть: время расставания пришло слишком быстро, и она оказалась к этому не готова.
После того серьезного разговора, который, впрочем, ни к чему не привел, стало легче. Они занимались любовью, потом кормили друг друга домашним печеньем, уснули в объятиях друг друга и проснулись на рассвете. Потом они устроили пикник на свежем воздухе, в прекрасном саду, позже пообедали с Иннсбруками, потом вернулись в свою комнату и, перед тем как уехать из «Инн», еще раз занялись любовью.
Роман, по-видимому, пребывал в таком же меланхоличном настроении, потому что они всю дорогу молчали. К тому времени, когда он проводил Шарлотту до квартиры, ее желудок словно скрутило узлом. Она была еще не готова с ним прощаться. Пытаясь как-то продлить время, проведенное вместе, она спросила:
— Интересно, были еще кражи?
— Я, конечно, не хочу, чтобы еще кого-то обокрали, но это сняло бы меня с крючка и женщины нашего города перестали бы меня преследовать. — Голубые глаза Романа насмешливо блеснули. — У меня алиби.
Шарлотта улыбнулась:
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Если никто не знает, что ты уехал из города, то вор не сможет использовать тебя как прикрытие. Если цель статьи в газете состояла именно в этом.
Роман пожал плечами.
— О том, что я уезжал из города, знают только мама и братья. Так что посмотрим, что происходит.
Мать Шарлотты тоже знала об их отъезде, но поскольку она редко выходила из дома и общалась с людьми, исключено, что она поделится с кем-то этими сведениями.
— Подумать только, влезть в чужой дом и украсть трусы… — Шарлотта покачала головой.
На щеках Романа выступил румянец, она подняла руку и прикоснулась к нему еще раз. Когда кончики ее пальцев коснулись его обветренной щеки, он перехватил и удержал ее взгляд. В его умных глазах читалось понимание. Шарлотта быстро отдернула руку, смущенная, что этим проявлением нежности выдала свои чувства.
— Это серьезнее, чем выходка подростка, — сказала она, стараясь держаться непринужденно. — Ни один нормальный человек не станет обвинять тебя в этом. Вообще вся эта история с кражей трусов выглядит как-то нелепо.
Роман пожал плечами и тем самым привлек ее взгляд к черной футболке и крепким мускулам под ней.
— Никогда не знаешь, что может завести мужчину. Во всяком случае, мужчину со странностями.
Шарлотта кивнула и нервно сглотнула. Воцарилось молчание. Ни с улицы, ни из других квартир не доносилось ни звука. Ей не оставалось ничего иного, как попрощаться.
— Ну…
— Ну…
— Когда мы снова увидимся?
Шарлотта готова была откусить себе язык за эти слова: это должен был говорить Роман.
— А что, ты хочешь еще секса? — спросил он с кривой улыбкой.
Шарлотта нахмурилась, ей было так больно, словно Роман ее ударил. Когда она сама сказала нечто подобное в гостинице, защищаясь, то сразу пожалела о своих словах, а сейчас она поняла, что при этом почувствовал Роман.
— Наверное, я это заслужила.
Она явно задела его, когда отнесла их отношения к разряду чисто сексуальных. Она не хотела его обидеть своим замечанием, она лишь пыталась защитить себя, но как средство защиты ее слова все равно оказались слишком слабыми, да и запоздалыми.
Он протянул руку и взял ее за подбородок.
— Я просто не хочу, чтобы ты отгораживалась от меня такими фразочками. Откройся — и увидишь, что будет.
Исход Шарлотте был уже известен. Она останется в Йоркшир-Фоллз, а он уедет за границу. Конец дискуссии, конец отношений.
Но Роман как будто не спешил приходить к тому же неизбежному выводу. Казалось, он в ближайшее время никуда не собирался. Так зачем напрашиваться на неприятности, споря с ним? Шарлотта заставила себя улыбнуться.
— Наверное, я могу с этим справиться.
— Звучит слишком поверхностно.
— Роман, давай не будем портить прекрасный уик-энд спорами!
Он подошел ближе.
— Так уик-энд был прекрасный?
Шарлотту окутал аромат его тела, ее сердце забилось чаще.
— Я и думала, что он будет прекрасным.
Роман оперся рукой о стену над головой Шарлотты, его губы оказались на расстоянии поцелуя от ее губ.
— И как я?
— Ты оказался даже лучше, чем я думала, — прошептала она.
Роман коснулся губами ее губ. Поцелуй был слишком легким и слишком быстро закончился. Он оставил ее желать большего, и Шарлотта подозревала, что так и было задумано.
— Ты скоро меня увидишь.
Он взял у нее из рук ключ, открыл дверь и впустил ее в квартиру. Когда она оглянулась, его уже не было.