Чтение онлайн

– Не поверят тебе, мент поганый, – шевельнул губами Соломенный.

– Еще как поверят! И ты сам все прекрасно понимаешь. Поверят, потому что каждому будет выгодно поверить! После таких крупных провалов, как этот, «авторитетам» необходим козел отпущения. Ты идеально подходишь для роли «мешка». А теперь угадай – сколько дней ты еще проживешь после того? Кто защитит тебя от пера в бок, когда тебя переведут мотать срок в зоне? Мать твою…

– Ладно, мусор, взял меня на пушку, и хорош, – уставившись в пол, пробормотал Соломенный. – Чего хочешь?

– Маленькой помощи.

– Что гарантируешь взамен?

– Что не буду портить тебе жизнь и замкну рот на замок. Я не пускаю никаких слухов – и ты живешь еще несколько лет.

– Если я засвечусь на сотрудничестве с тобой, мне все равно крышка, – с сомнением проговорил Соломенный.

– Не засветишься, О твоей маленькой услуге – из ментов буду знать только я. А мне не выгодно, чтобы ты горел, как свеча…

– Что я должен делать?

Соломенного словно подменили. Из разъяренного тигра, каким его недавно ввели в камеру, превратился в ручного кролика. «Правильно Володька все рассчитал», – подумал Василий. Весь разговор с «авторитетом» он провел согласно данной Печегиным инструкции.

Подойдя поближе, Мохов остановился напротив Соломенного:

– Ты должен будешь рекомендовать одного человека.

– Кому?

– Александру Дракову.

– Каким образом я это сделаю? – спросил Соломенный.

– Черканешь рекомендательное письмецо.

– А-а, – разочарованно протянул уголовник.

– Ты напишешь ему, что одному очень хорошему человеку надо помочь. Он, мол, вот-вот выйдет из тюрьмы, а на воле его ждет сильный ураган. Так что пусть, мол, поможет человеку обсушиться на солнышке.

– Хочешь, используя мое имя, внедрить своего стукача в «Азию»? – прищурившись, изрек Соломенный.

– Ты поразительно догадлив.

– А ты помнишь, что я тебе говорил насчет простыней в морге? Мое письмецо может стать именно таким прикрытием. Только оно будет стоить жизни и мне тоже. «Азия» – не та организация… У Дракова потрясающий нюх на стукачей.

– Я прослежу за тем, чтобы все обошлось, – улыбнувшись, парировал Мохов.

– Ты уверен, что все обойдется?

– Да.

– А откуда у тебя эта уверенность? – въедливо спросил Соломенный.

– С твоим письмом в «Азию» отправится наш лучший человек. Одиночка, который стоит целого полка. Он ничего не боится. Это – твердый орешек.

– Нет таких орешков, которых нельзя было бы расколоть! – заявил Соломенный. – Ты слышал, как Сашка поступает с отступниками! Я сам Видел у него в шкафу коллекцию засушенных ушей предателей.

– Этот орешек пытались раскусить челюсти и покрепче драковских. Ни хрена у них не получилось. Парень вышел из таких передряг…

– Никогда не угадаешь, где поскользнешься, – глубокомысленно заметил Соломенный.

– Ты так разговариваешь, словно у тебя есть выбор, – нахмурился Мохов. – Мне надоело тебя уламывать. Итак?

– Как бы мне хотелось потанцевать на твоей могиле, мусор, – честно признался Соломенный.

– Ножки коротковаты, – осадил его Василий.

– Черт с тобой! Будьте вы все прокляты. Неси бумагу пошершавее да карандашик потупее. Так и быть, сочиню послание другу на воле. Но твоему приятелю-самоубийце не завидую…

«Я и сам Володьке Печегину не завидую, – подумал Мохов. – Рисковый он парень. Но как здорово, что именно такие, как он, еще пытаются защищать закон! Хорошо бы, чтоб таких было побольше…»

На следующий день Василий Мохов вместе с надежным помощником, лейтенантом Семеном Кодаковым с утра засели в тесном, насквозь прокуренном кабинете прокуратуры перед монитором служебного компьютера. Почти до полудня они изучали данные на частного предпринимателя Александра Дракова и на возглавляемую им фирму «Северэкономплюс».

Внешне придраться было не к чему. Вот уже пять лет «Северэкономплюс» успешно занималась строительством, делая капитальные вложения в экономику российского Севера. Фирма Дракова, по сути, претендовала на роль «моста» между традиционно отсталой экономикой Восточной Сибири и промышленно развитых районов Центральной России с их колоссальным экономическим потенциалом.

Мохова настораживало другое – то, с какой сказочной быстротой обогатился Драков. А ведь до «Северэкономплюс» не одна строительная фирма, обладавшая гораздо большим стартовым капиталом, разорялась с той же быстротой, с какой и возникала.

Откинувшись на спинку стула, который отчаянно заскрипел, Мохов обернулся в помощнику.

– Какие у тебя соображения по поводу этого «Северэкономплюс»? Мне кажется, все выглядит странно.

– А по-моему, предельно просто, – передернул плечами Кодаков. – Дело пахнет керосином.

Пристально посмотрев на него, Василий произнес только одно слово:

– «Азия»?

– Точно, – кивнул Кодаков. – Обрати внимание – фирма расцвела пять лет назад, как раз тогда, когда прекратил свою деятельность Четырнадцатый Отдел.

– А что ты знаешь о Четырнадцатом Отделе? – насторожился Мохов.

– Только то, что был такой, и там работали классные ребята. Их начальник, кажется, Комин, или Демин, вышел в своих разоблачениях на очень крупных «шишек». И его шлепнули наемные профессионалы. А Отдел после этого расформировали приказом из Москвы. Тупицы там в Кремле сидят. Да.

Мохов неопределенно мотнул головой. С Кодаковым он работал всего два года. Тот пришел в прокуратуру сразу после окончания высшей школы милиции. Семен принадлежал к тому поколению местных милиционеров, для которых сотрудники Четырнадцатого Отдела уже были легендарными личностями.

– Возможно, ты прав, – сказал Мохов.

– Относительно кремлевских деятелей?

– Относительно «Северэкономплюс». И «Азии».

Организованная преступность – это ведь не только похищение денег, но и их отмывание. Когда экономика развивается слишком вяло, как было десять лет назад, или катится в пропасть, как это происходит сейчас, для организованной преступности открываются широчайшие перспективы. Начавший кредитором постепенно становится партнером – этот закон сохраняет универсальность по сию пору. А кто может лучше кредитовать, нежели уголовники? Никто.