Чтение онлайн

Боль усиливалась, и звуки флейты, проникая в мозг, выворачивали душу наизнанку. Хотелось просто упасть в снег и расплакаться от внезапно нахлынувшей жуткой тоски. Вместе с тем пришло полное равнодушие к смерти и к омерзительному комку сросшихся тел, что неумолимо полз к нам. Я отчётливо понимал, что сейчас умру, но мне было плевать, как было плевать и Томашу, который безвольно сидел рядом и таращился себе под ноги.

И всё же что-то сопротивлялось внутри. «Явь, — твердил я себе, — ты должен попасть в Явь, ты должен выбраться». Я нашёл в себе силы вытащить из-за пояса колесцовый пистолет и навёл его на скелет с флейтой. Перед глазами всё плыло. Я нажал на спуск…

Снова ничего не произошло. Колёсико не повернулось и не высекло искру.

Существо было уже совсем близко, и боль в теле казалась невыносимой. Меня резало ножом и разрывало на куски. «Умереть, просто умереть, прекратить эту пытку», — крутилась мысль, которая овладевала моим сознанием, вытесняя все остальные.

Рядом с Томашем лежало ружьё, которое свалилось с его плеча. Я упал на колени, чувствуя, что сил встать уже нет. Поднял ружьё. Мне стоило неимоверных усилий взвести курок и направить ствол на долбаного свистуна. Руки дрожали, и я никак не мог сосредоточиться. А существо находилось уже в считанных метрах от меня, и я отчётливо видел кричащие лица, сросшиеся в один жуткий организм. Ещё миг — они схватят меня, загрызут, раздавят.

Я выстрелил…

Флейта замолкла, скелет пошатнулся и свалился со своего живого трона, и ком из сросшихся людей внезапно остановился метрах в пяти от меня, словно не понимая, куда теперь идти. Лица закричали ещё сильнее и истеричнее. Я же ощутил огромное облегчение. Будто камень с души упал. Боль прошла, ледяные наросты исчезли, воля к жизни вернулась.

Я бросил ружьё, поднял пистолеты. Кристаллы снова светились, и я пальнул в существо одновременно из обоих стволов. Человеческий ком взвыл пуще прежнего. Сунув пистолеты в кобуры, я выхватил саблю и ринулся на монстра. Свободной рукой я замораживал тянущиеся ко мне многочисленные конечности, а саблей рубил их и тыкал в оскаленные мумифицированные лица. Одна за другой головы замолкали, а руки и ноги существа повисали плетьми. Остальные же головы исторгали такие душераздирающие вопли, что ушам становилось больно.

И всё же существо не выдержало моего натиска, оно вначале медленно попятилось, а потом ринулось прочь, цепляясь за землю всеми действующими конечностями.

Я не стал его преследовать. Схватка вымотала меня. Я стоял, опершись руками о колени, и тяжело дышал, а существо, оставив за собой чёрный кровавый след, скрылось за домом, из-за которого выползло.

Старик Йозеф стоял позади меня. Он уже пришёл в себя и только-только закончил перезаряжать свою пищаль, из которой я чудом умудрился подбить пастуха.

— Это ещё что за хреновина? — произнёс я, отдышавшись.

— Стадо, — Томаш запихнул на место шомпол. — Говорят, такие появляются во Сне незадолго до обновления, но сам я их прежде никогда не видел. Какая же мерзкая тварь! — он тоже был в шоке от происшедшего, руки старика до сих пор дрожали.

— Да уж… — пробормотал я. — Я сам чуть не обделался. А эта дудка всю душу вывернула. И много их тут?

— Не знаю, — Томаш закинул пищаль за спину, — и выяснять неохота. Пошли скорее. Чем быстрее выберемся, тем лучше.

Мы вышли в поле, заросшее бурьяном. Долго брели, пока не добрались до пятачка с вытоптанной травой.

— Вот это место! — торжественно провозгласил старик. — Нашли! Не знаю, как ты, а я уж точно буду прощаться со Сном. Никогда больше сюда не пойду. Хватит с меня. Давай порт.

Я достал из сумки прибор и протянул Томашу. Старик положил его на землю, покрутил кольца.

— Так, готово… — пробормотал он, — Отойди немного, сейчас откроется брешь.

Я отступил на несколько шагов, Томаш — тоже. Мы стояли и смотрели туда, где должен разверзнуться портал. Но прошла минута, другая, а ничего не произошло. Я вопросительно взглянул на старика.

— Я точно помню, что числа были такие, — пробормотал тот с озадаченным видом. — Я же сам выставлял их раз сто. Что не так-то? Ошибся что ли, старый дурак? Погоди, кажется, вспомнил, тут не восемь, а восемнадцать… — он повернул одно из колец, снова отошёл.

Эффекта не было. Кристалл, который должен загореться, возвестив о синхронизации с «домашним» портом, так и не светился.

Томаш возился ещё час, а может, больше, но всё безрезультатно. А потом он сел и обречённо уставился в землю.

— Никак? — осторожно спросил я.

— Нет. Я не знаю… То ли я что-то напутал, то ли сдвиги виноваты. Место — то самое. Числа тоже, вроде как, те. Я все лады перепробовал, какие знал. Не могу настроить, хоть ты тресни.

Неподалёку завыли моры.

— Надо возвращаться, — сказал я, — пока нас не съели. Потом попробуем.

Старик не ответил, так и сидел, уставившись на неработающий механизм. Похоже, Томаш в полной мере осознал тот факт, что дни его сочтены и очень скоро ему предстоит отправиться в Бездну.

— Пошли, — повторил я. — Чего сидеть?

Томаш поднялся и поплёлся за мной.

Мы добрались до города. Я обернулся. За нами ничего не было — только обрыв и пустота. Ещё одна часть Сна исчезла. Близилось обновление. Промедлили бы мы минуту, и сами бы пропали вместе с этим полем.

Следующие три дня мы оставались в облюбованной нами квартире. На улицах теперь было слишком много мор, и с каждым днём выходить становилось всё опаснее. Да и дьявольская флейта постоянно звучала где-то среди городских кварталов. А мы больше не видели смысла что-то делать и куда-то идти, и потому просто сидели и ждали, пока исчезнем вместе с этой частью города.

В одной из квартир нашли игральные карты, в другой — целый бар с выпивкой. Собственно, этим и занимались: пили, играли, да болтали обо всём подряд, сидя вечерами с бокалами вина у натопленного камина.

Мы были готовы исчезнуть, и полностью смирились с этой участью. Мне было грустно от того, что так всё закончится, а вот Томаш, кажется, выглядел довольным и постоянно повторял, что хоть перед смертью поживёт по-человечески.

Он много рассказывал о себе. Жил Томаш, как оказалось, в небольшом шахтёрском городке Ярск, в пристепной области Великохолмского княжества, которое входило в состав царства Моравия. Родился же и вырос он в другом месте: на западе, в Суражском княжестве, в бедной семье простого деревенского батрака. На восток перебрались, когда Томашу было пятнадцать лет. Тогда случился неурожайный год, в деревнях начался голод, и семья отправилась искать счастье в юго-западные плодородные регионы. Мать померла в дороге. Отец скончался спустя три года, уже в Ярске: завалило в угольной шахте, куда устроился работать.