Хитрые звери
Шрифт:
Лисица все баночки, все пузырьки перетрогала, напомадила хвост себе так, что капает, а барсук часы нацепил. Не ест больше барсук, не пьет, лапы расставил и слушает: тик-так, тик-так, часы тикают.
Медведь нашел очки барина, надел себе за уши, взял в руки старую кофейную мельницу, уселся удобненько в кресло и знай себе... крутит.
Крутит мельницу медведь, крутит, и кажется ему, что он делает самое важное генералово дело. И такой сделался у него важный вид, что как стал барсук у пестуна сзади кресла на цыпочках, так и остался стоять.
А лисица задумала до конца все господское перепробовать, через попугая заказала Лукерьюшке ванну. "Вот, - думает, - буду-то после ванны пушистая".
Пока Лукерьюшка напускала горячую и холодную воду, лиса торопилась набрать всякой всячины из комодов. Себе кружевные наколки и бантики, барсуку красный Васин пояс, а медведь сам принес свою мельницу и очки.
– На сегодня, - говорит, - я накрутился, а завтра крутить буду в лесу, надоело мне здесь: ни крякнуть, ни пикнуть, всего-то боишься.
– Ладно, Мишенька, ладно, - кивает лисица, - сегодня вечером и уйдем, дай только ванну возьму. Ты мне, Миша, спинку намылишь, а барсук хвост расчешет.
Лисица отлично знала, что настоящие господа не сегодня-завтра должны возвратиться, из осторожности приказала барсуку узлы стащить в ванную комнату: "чуть что, мы с узлами в окошко махнем".
Лежит лиса в ванне, распарилась, разморилась, ко сну ее клонит. Под мордочкой у нее подушечка-думка: медведь приспособил генераловы галстуки - все связал, поперек протянул, а на них подушку.
Вот уж и хвост лисий от помады отмылился, сам собой вылез наружу, барсук его высушил, теперь гребнем расчесывает. Вот уж медведь взял мохнатую простыню, расставил лапы, держит: выходи, лисанька.
– Ах, всем косточкам весело!
– хвалит ванну лисичка.
– Будто под летним солнышком, еще, Миша, минуточку... и еще... и еще.
И заснула лиса. Сладко спит, снов не видит. Жалко медведю ее разбудить, стоит с простыней, позевывает, охота ему снова мельницу помолоть.
"Вот, - думает, - скоро как я сделался генералом".
А барсук не думает ничего, сидит себе на скамеечке, хвост лисий чешет.
И не чуют звери, что тройка в ворота влетает. Едут без звону, с подвязанным колокольчиком. Надоел в пути барыне, приказала убрать. Обочлась днем лисица, скорее в городе управились господа и обратно.
Вот подъехали. Что такое? Лукерьюшка пьяная или помешалась, спрашивает: "Как прикажете доложить?"
– Дура старая!
– крикнула барыня.
– Дура старая!
– откликнулся попугай.
Вошли в комнаты, все перерыто, в граммофонной трубе торчат старые кости, ковры залиты; воздух такой, что без зажатого носа и шагу не сделаешь.
Открыла генеральша дверь в ванную, да назад хлоп!
– и в обморок. Заглянул за генеральшею генерал.
– Эй, жандармы, - кричит, - полицейские!
А медведь на него как оскалится. Генерал себя хвать за голову и упал с генеральшею рядом.
Лисичка очнулась, как была, мокрая, прямо из ванны командует:
– В лапы узлы, айда!
Стал пестун под окошком, барсук пестуну прыгнул на плечи, лисица - сверху. Раскрыла окошко и раз - сама, два - барсук, три - пестун. Узлы за плечо перекинули - и лови, кому бегать охота!
Очнулись генерал с генеральшей, глядят: в ванной пусто.
– Слышишь ты, - говорит генеральша, - не смей никому говорить, что вместо нас жили звери, это еще ни с кем не случалось, а потому оно неприлично, и над нами будут смеяться.