Хищники
Шрифт:
– Но как же он после такого ранения? – удивилась Ольга Арчиловна.
– Так у него лекарство – ого! – Олимпиада Егоровна показала рукой в окно. – Лучший доктор. Спаситель, это я вам говорю…
Дагурова глянула в окно и ничего не поняла. Ягодные кусты, деревья, сарайчик, наверное…
– Облепиха? – спросила она уверенно.
– Банька, – улыбнулась Олимпиада Егоровна. – Она родимая. Простая русская банька… Будет у нас сегодня время, я спроворю. Венички у нас березовые, настоящие. Есть и наши, здешние, из кедра… А полок Арсений чин по чину соорудил – липовый. У меня и травка насушена. Для духовитости. Ромашка, шалфей, мята. И свой особый рецепт имею – из листьев лимонника…
– Сегодня вряд ли, – уклончиво ответила следователь. Ей не хотелось отказом обижать хозяйку. Но и обещать не могла, не знала, как сложится день.
– Ну что же, – не настаивала Олимпиада Егоровна. – Надумаете, дайте знать. В городе такой радости вы ни за какие деньги не получите.
В стенку снова стукнули.
– Ага, – поднялась хозяйка, – позавтракали.
Ольга Арчиловна встала.
– Красивая овчарка, – кивнула следователь на собаку, когда они вышли во двор. Та все еще сидела по ту сторону калитки и так же грустно и внимательно посмотрела на людей.
– Рекс – умнющий пес, – уважительно произнесла Олимпиада Егоровна.
– Чей?
– Нила Осетрова. Он на границе служил… Есть давала, не берет ни в какую. Пока сам хозяин не разрешил…
По дороге проехал уазик. За рулем сидел Гай. Где-то пропел запоздавший петух, промычала корова. Ворона лениво спланировала в чей-то огород…
Осетров сидел на своем месте, в уголке скамейки. Теперь он был умыт, влажные волосы тщательно причесаны. Резвых прохаживался по комнате. Олимпиада Егоровна собрала посуду, смахнула со стола и вышла.
– Если понадоблюсь, стукните в стенку, – показал Арсений Николаевич на скалку, лежащую на подоконнике. И тоже удалился.
Дагурова осталась с лесником с глазу на глаз.
– Садитесь поближе, – сказала она Осетрову.
Тот пересел на стул, заранее приготовленный капитаном. Следователь записала на бланке протокола допроса его данные.
– Ну рассказывайте, Нил Мокеевич, – попросила она, отложив ручку.
– О чем? – Лесник не знал, куда девать руки: то сцепит пальцы, то положит на колени. Потом зачем-то сунул в карман куртки. Волновался…
– О себе.
– С рождения, что ли?
– Давайте со вчерашнего дня…
– С воскресенья?
– Да, – кивнула следователь. – Чем вы занимались с утра?
– Как и в обычные дни. Объезжал свой обход… Выходные дни как раз больше внимания требуют. Туристы. Да и браконьеры могут объявиться.
– Обход – это что?
– Мой участок.
– Большой?
– Тысяч пять гектаров будет.
– И рано приступили к своим обязанностям?
– Вчера немного припозднился. Пока из Заречного добрался…
– Откуда?
– Поселок тут недалеко. Километров тридцать… На свадьбе у друга был. Вместе служили в армии. Всю ночь гуляли…
– А потом в дорогу? Рискованно, – заметила следователь.
– Какое у нас тут движение, – махнул рукой лесник.
– Аварии что, только в городе бывают?
– Я аккуратно… Не превышал…
Все сказанное отразилось в протоколе в одной строке: «В ночь на 27 июля находился на свадьбе у приятеля…»
Дальше Осетров рассказал, что, приехав домой, оставил мотоцикл у себя дома на кордоне, пересел на лошадь и до обеда находился на своем обходе. В середине дня посетил Турунгайш. Передал Гаю карточки наблюдений, скопившиеся за неделю…
– А что это за карточки? – поинтересовалась следователь.
– Какие звери встречаются, птицы. Их следы. Наша основная работа. Где встретил, в каком количестве… Так учитываются обитатели заповедника…
– С кем встречались еще? – спросила Дагурова. – Я имею в виду – здесь, в Турунгайше?
– С Юрием Васильевичем.
– Кто он?
– Сократов… Научный сотрудник.
– Еще с кем? – продолжала следователь.
– С Чижиком… То есть с Мариной… Дочерью Федора Лукича.
– О чем вы с ней беседовали?
– О разном… Завтра она в Москву уезжает…
«Завтра? Странно, – подумала Ольга Арчиловна. – Почему же Гай ничего об этом не сказал? Да-а, директор заповедника очень не хотел, чтобы я увиделась с его дочерью… Но почему?»
– Авдонина встречали в тот день?
– Нет, – отрицательно покачал головой Осетров.
– А знали, что он приехал?
– Откуда?
– Может, Марина сказала? Или этот… Юрий Васильевич?
– Нет, мне никто ничего не говорил, – угрюмо повторил лесник.
– А в котором часу вы были тут?
– Около двух…
«Уточнить у Гая, когда 27 июля появился в Турунгайше Осетров и когда приехал Авдонин», – записала в блокнот Дагурова и снова обратилась с вопросом к леснику:
– А дальше?
– Я поехал домой… Вздремнуть хотел немного. Ведь всю ночь не спал… Да не удалось.
– Почему?
– Шишкарей засек.
– Кого? – не поняла следователь.
– Ну людей, которые шишку бьют. Кедровую. Орехи промышляют… А у нас запрещено. На то и заповедник…
– Вы их остановили?
– А как же! Человек шесть прятки со мной затеяли… Но одного я схватил… В руках байдон [2] – кувалда пуда в полтора… Чуть меня не задел. Провозился с ним больше часа… Все умолял отпустить, не составлять акт… Спустишь раз – повадно будет, – покачал возмущенно головой Осетров. – Ведь знают же, подлецы, что нельзя! Нет, лезут… Главное – орехи только-только созревать начали. Представляете, с какой силой надо бить по стволу этим самым байдоном, чтобы несколько шишек упало? Так и уродуют кедр! – горячился лесник. – А им все до фонаря…
2
Байдон – дубина, которой ударяют кедровые деревья, чтобы стрясти шишки (местн.).