Химеры
Шрифт:
– Пиво пьешь?
– Нет, пузыри им пускаю.
– Ты анонс на «Экслибрис» сделал?
– Забыл… Черт! Забыл!
– А про то, что мы решили с понедельника запустить новую игрушку, ты помнишь?
– Черт! – сказал Баттура.
Прописать схему новой игры он тоже забыл.
– У меня от этих смотрин уже явные признаки склероза.
– Баттура, – в голосе Ольги проявился жестяной призвук. – У тебя признаки не склероза, а цирроза. Ты у меня дождешься… Я напишу официальное письмо в этот ваш паршивый бар, и тебе больше ничего не дадут!
Она отключилась.
– Ольга? – спросил Паша.
Баттура кивнул.
– А у меня смена кончилась! – весело сказал Паша.
– Что? – глуповато спросил Баттура, набирая номер на телефоне.
– Сережа, – сказал он, когда трубка ответила. – Мы забыли сделать анонс для «Экслибриса» и новую игрушку.
– Елки-палки! – сказал Сергей. – То-то я чувствую: чего-то мы не доделали, а что, не могу понять. А ты уже далеко убежал?
– Да нет, я здесь, внизу. Вызывай какого-нибудь актера на вечер, текст анонса я минут через пятнадцать сделаю, пусть начитает, а с игрушкой придется подождать до завтра. Надо мне покопаться дома в своей машине. Там, кажется, были какие-то неиспользованные идеи… Ну, до утра что-нибудь придумаю.
– А ты еще вернешься в контору?
– Теперь – придется.
– А кого вызывать?
– Не знаю. Во всяком случае, анонс не должен быть жестким… Постой, не надо пока никого вызывать, дай подумать.
– Хорошо, жду.
– Паша, – сказал Баттура. – Посиди немного, мне надо за сигаретами сбегать.
– Тут же есть.
– Мне надо прогуляться, не понимаешь?
– Надолго? А то мне скоро – на репетицию. Долго я тебя ждать не буду.
– Ага, – невпопад сказал Баттура, вставая из-за стола. Пашу он уже не слышал.
В пруду, кося вечно голодными глазами, плавали утки. Несколько человек потрепанного вида пытались ловить рыбу. Какой-то безработный, волоча за собой пластиковый мешок, искал в кустах пивные бутылки. Целовалась на поваленном дереве пара несовершеннолетних.
Баттура бездумно разглядывал эти картинки повседневной жизни Хаммер пруда и машинально щелкал крышкой зажигалки, звонко открывая ее и медленно закрывая. Почему-то он вспомнил Любовь Орлову в фильме «Цирк», и весь этот ее бред: «Тиби-тиби-ду! Тиби-тиби-ду! Я поеду на луну!»
Баттура уже несколько раз пытался запустить на «Ульмигании» интеллектуальные игры на деньги по типу телевизионных. Даже одна такая игра могла мгновенно взвинтить рейтинг радио и поднять расценки на рекламу. Но искать деньги должны были деятели коммерческого отдела. А они там менялись так часто, что Баттура даже не успевал запомнить имя очередного директора этого самого отдела. И каждому из них всегда с самого начала приходилось разъяснять все выгоды игры на деньги. И каждый раз все сводилось к обычным призам – билетам в кино или безделушкам-сувенирам.
Баттура достал телефон и нажал копку повторного вызова.
– Сережа, – сказал он звукорежиссеру. – Записывай, а то я, пока поднимусь в студию, все забуду.
– Пишу.
– «Россия. Иоанн Грозный убивает Анну Каренину и бросает ее под паровоз. А в это время в Париже под Триумфальной аркой князь Дракула и Любовь Орлова играют в дочки матери. На деньги. Все это, а также: Приключения Буратино в стране непуганых идиотов; Трое в лодке, не считая налогового инспектора; Ужастик: Маша и тридцать три медведя! В литературной игре «Экслибрис» – на «Радио «Ульмигания», на частоте – 102 и 9. Каждую субботу в десять утра! Проявите свои познания в литературе!» Сережа, кажется, он длинноват. Но, неважно, запишем все, а потом на слух подрежем, если понадобится.
– Подожди, не отключайся.
Сергей медленно вслух перечитал анонс.
– Это должен читать Захаров, – сказан он после.
Баттура помолчал – представил голос Захарова на этом тексте.
– Ты меня слышишь? – спросил Сергей.
– Слышу. Да, ты прав, пусть читает Захаров.
– Ну, все, я сейчас позову его. А что с игрушкой?
– Я вот о чем подумал: какого хрена мы сейчас опять начнем что-то изобретать? Помнишь, мы с тобой как-то делали пилотник: «Крестики – нолики»? Поищи у себя в архиве, он где-то должен быть. Возьмем всё оформление оттуда, название, шапку, подклад, всё. Я только чуть-чуть переформатирую вопросы, и запустим, как есть.
– Мы же хотели играть в нее на деньги.
– Где мы с тобой сейчас возьмем деньги? Ты видел, кто у нас в коммерческом работает? Барышни в нижнем белье. Много они денег принесли? Запустим на призы. Мне уже надоело каждый раз придумывать что-то новое, а потом складывать это в архив.
– Не надо меня уговаривать. Мне так еще проще, ты же знаешь.
– Все, не напрягай телефон, я сейчас поднимусь.
Потом Баттура с облегчением допил в баре свою кружку пива, невнимательно слушая Пашины причитания насчет того, как долго тот ждал, и сколько ему осталось времени до репетиции – Паша, кроме работы на радио, был еще и барабанщиком модной в Пруссии рок-команды – и поднялся в студию. Сергей в наушниках копался в своей базе, подыскивая подложку для анонса «Экслибриса». Когда увидел Баттуру, снял наушники, переключил звук на мониторы и показал то, что нашел. Баттура слушал вполуха – все, что касалось звука, он доверял Сергею безоговорочно, тот был звукорежиссером от Бога, и даже больше. Он слышал шире и острее, чем нормальный человек.
– Я там скинул тебе в «обмен» весь этот идиотский кастинг, – сказал Баттура.
– Да, я уже посмотрел. Одна, вроде, есть… Хороший голос. Надо будет ее позвать, попробовать, тянет ли она интерактив?
– Да. Вроде, ничего. Когда она читала текст, у нее дрожал листок в руках, но на голосе этого не слышно.
Низкий бархатный голос принадлежал невысокой женщине неопределенного возраста – от двадцати, до тридцати – с коротко стрижеными волосами и узкими бедрами.
– Подними-ка ее запись, – попросил он Сергея.
Тот свернул анонс и залез в «обмен».
– Тебе этот голос ничего не напоминает? – спросил Баттура. – Где-то я уже слышал его.
– Нет, впервые слышу. Чем-то она похожа на этого московского гермафродита, как его там?
– Да, я понял. Не знаю, не уверен… Мне почему-то она кажется ближе классическим голосам времен советского телевидения. Плюс, конечно, немного эротики. Сейчас она мне даже больше нравится, чем тогда, когда я писал ее.
– А знаешь, почему?
– Почему?