Чтение онлайн

«Добросовестный мальчишка…» — мелькнуло где-то на краю сознания, и я, окончательно уйдя в себя, забыл про его существование…

…Часа через полтора — два, когда солнце вышло из-за вершины Тен’гри и коснулось своим ликом краешка одинокого облачка, висящего в ослепительно — синем небе, на крышу поднялись леди Этерия Кейвази, троица ее бессменных спутниц и четверка телохранителей.

Дав мне возможность закончить очередное упражнение, баронесса по — хейсарски опустилась на одно колено и смиренно склонила голову:

— Мастер? Вы не уделите мне часть своего драгоценного внимания?

Я мысленно фыркнул: судя по церемонности обращения, леди Этерия хотела использовать тренировку со мной как способ хоть на какое-то время избавиться от навязчивого внимания своих тэнгэ [144] .

— Уделю… — нехотя пробормотал я и, поймав вопросительный взгляд десятника, посмотрел в небо, показывая, что буду тренировать баронессу до полудня.

Хейсар кивнул, щелкнул пальцами, привлекая внимание своих подчиненных, и без лишних слов нырнул в люк…

…Минуты через полторы после того, как леди Этерия начала разминаться, я понял, что неверно истолковал ее мотивы: она сознательно допускала ошибку за ошибкой. Причем в движениях, править которые, не прикасаясь к ней, было невозможно.

Пришлось изворачиваться: «неверное» движение локтя я поправил одним единственным тычком пальца в подреберье, «ошибку» в захвате воображаемого запястья — щелчком по оттопыренному мизинцу, дрожание предплечья во Взмахе Крыла — молниеносным рывком за кисть.

Сообразив, что держу дистанцию, она закусила губу и на переходе от Искры на Ветру к Сломанной ветви изобразила такое невообразимо — безобразное вращение бедрами, что я онемел от возмущения. А потом, сместившись так, чтобы ни часовой, ни Уресс не видели выражения моего лица, подошел к ней вплотную и негромко поинтересовался:

— Если вы не хотите тренироваться, то, может, не надо тратить мое и ваше время зря?

— Хочу. Просто нас слышат. А мне надо с тобой поговорить… — одними губами произнесла баронесса. Потом подумала и добавила: — Поговорить можно во время парного танца или качания маятника [145] …

Понял. Кивнул. Дождался, пока она закончит разогреваться, скользнул к ней, принял стойку песочных часов и выставил вперед правую руку. Леди Этерия уперлась в мое предплечье своим и легонечко на него надавила…

— На семь качаний… — чуть громче, чем надо, сказал я и вернул ей ее движение…

…Первые несколько минут мы сосредоточенно молчали. Я — пытаясь понять, какие из ударов [146] она сможет делать во время беседы, не вызывая удивления у невольных зрителей, а баронесса — старательно демонстрируя весь известный ей арсенал движений.

Лучше всего получались простые перехваты с ударом пальцами в горло и глаза, заломы рук и захваты за пальцы. А вот срывы с атакующего предплечья и переводы на болевые и броски у нее получались так себе. Поэтому я, «придравшись» к общей ошибке — отсутствию в движениях силы, — «заставил» ее отрабатывать самую простую связку: перехват руки с последующим хлопком [147] в висок. Само собой, не в движении.

Выслушав мои выводы об уровне отработки маятника, баронесса демонстративно вздохнула, послушно надавила на мое предплечье и тихонечко прошептала:

— Что с ней творится, Кром?

Я молча отсчитал седьмое качание, «провалился» вперед на ее рывке, вовремя подставил ладонь под хлопок и, погасив точный и сильный удар, угрюмо сдвинул брови, показывая, что не расположен обсуждать поведение Мэй с кем бы то ни было.

Леди Этерия поняла. И грустно усмехнулась:

— Это касается не только тебя! Она… — новый удар в ладонь, — выходит из комнаты только для того, чтобы пообщаться со своими женихами. Не говорит… — удар в ладон ь, — ни с кем. Вообще! А когда я заявляюсь в гости… — удар, — тактично намекает на то, что ей хочется побыть одной!

Судя по тому, что каждый следующий хлопок пробивался сильнее предыдущего, баронесса пыталась сделать вид, что не понимает. И это ее лицемерие внезапно вывело меня из себя:

— Замуж она выйдет. Как обещала. И ребенка родит! Можете быть спокойны…

— Кром, я за нее переживаю!!!

Мне стало горько до тошноты: за Мэй переживал я, а все остальные — ждали выполнения ее Долга…

— Она толком не ест! — горячо зашептала баронесса, в очередной раз вложившись мне в ладонь. — И почти не спит! А когда все-таки забывается, то плачет… Во сне…

Я прикрыл глаза и заскрипел зубами — Мэй было плохо, а я не мог ее даже увидеть!!!

— Кром, с этим надо что-то делать!!!

— Не надо… — глухо буркнул я. — Она пытается заставить себя с мириться с будущим, которое вы ей «подарили»…

Сарказм, прозвучавший в моем последнем слове, заставил баронессу покраснеть от гнева:

— Мы подарили ей два года жизни!!! Два года, вместо пары недель и твоего… э — э-э… — Она заткнулась на полуслове, изо всех сил рубанула меня по ладони и тут же врезала еще дважды: правой голенью по внутренней поверхности бедра и левым кулаком в печень. А потом виновато опустила взгляд и закусила губу.

Толку? То, что она хотела сказать, было понятно и без слов.

Следующие три качания маятника прошли в молчании. А перед четвертым она вскинула взгляд и зашипела, как готовая к атаке змея:

— Ну, и что ты молчишь? Тебе что, все равно?

Я равнодушно пожал плечами: объяснять ей, что любая попытка влезть в душу к Мэй наверняка сделает ей больно, не было никакого желания.

— Ты… ты… ты действительно Бездушный!!!

— Да. Так и есть. А еще я Нелюдь… — буркнул я. Потом заблокировал десяток ударов по самым уязвимым точкам своего тела, подсек беснующуюся баронессу под обе ноги, аккуратно уронил на бок, взял ее руку на излом, дождался, пока девушка перестанет трепыхаться, и выдохнул: — При этом я ей отдаю все, что у меня есть. А вы — отнимаете…