Чтение онлайн

Скользнула к нему, схватила, сжала пальцы, вгляделась в бесстрастное лицо хейсара и задумчиво посмотрела на меня:

— Бросать я буду тоже его?

Я кивнул:

— Да, леди!

— Хм…

— Он — раза в полтора легче, чем я!

— Зато ты — Мастер и мой учитель!

Объяснение я уже придумал. Поэтому мотнул головой в сторону Крыло Бури и усмехнулся.

— Я — в полтора раза тяжелее, чем он! — кивнул я. — Если вы будете бросать меня, то очень быстро устанете. Или, не дай Вседержитель, надорветесь. С ним вам будет проще — вы сможете сделать намного больше повторений, а значит, освоите бросок быстрее. Кроме того, Вага — побратим вашего жениха, значит, ваша честь не пострадает…

Баронесса недовольно повела плечиком, но спорить не стала:

— Логично…

А вот Вага — попробовал:

— Это неправильно! Да, я побратим Неддара, но это не значит, что я должен прикасаться к его эйди’но’иаре [87] !

Об обычаях хейсаров я знал немногое. Но чтобы ответить на эту фразу, моих знаний хватило за глаза:

— Слово «должен» тут не подходит: Путь Кулака [88] — это часть Пути Волчьего Клыка [89] , а ты — кровь от крови Вейнарского Льва. Ты ИМЕЕШЬ ПРАВО прикасаться к его невесте как в бою, так и вне его…

— Вне боя — только для защиты… — уточнил воин.

— Кром прав, Вага… — вздохнула баронесса. — Если я буду бросать его, я надорвусь. Значит, в данном случае ты бережешь мое здоровье…

…Где-то часа через два после окончания тренировки, когда лагерь окутала ночная тьма и большая часть наших спутников, устроившихся на ложах из нарубленного лапника, уже почувствовала прикосновение Хэль [90] , Мэй встала с седла, брошенного рядом с костром, подтянула ансы, нашла меня взглядом и кивнула в сторону леса.

Я тут же оказался на ногах, подхватил мех с водой, привычно перехватил недовольный взгляд Тиль и неторопливо зашагал к опушке. По пути показывая Мэй, ослепленной светом костра, торчащие из земли корни.

Дошел. Приподнял ветку, которая могла поцарапать ей лицо, отвел бедром вторую, растущую на уровне ее живота, шагнул в кромешную тьму и почувствовал робкое прикосновение к локтю:

— Можно я возьму тебя за руку? А то я ничего не вижу…

— Конечно, можно… — буркнул я и изо всех сил вжал ногти в ладони, чтобы не показать ей, насколько сильно я жажду ее прикосновений.

Девушка подошла поближе, нащупала мою ладонь и… переплела свои пальцы с моими! Нежно — нежно!! Так, как будто это было не обычное прикосновение, а ласка!!!

Я тут же оглох и ослеп. И начал воспринимать мир через ее пальцы.

Мир оказался теплым и восхитительно мягким. Он чуть подрагивал от робости, покалывал кожу в такт биению моего сердца и, кажется, жаждал чего-то ослепительно — яркого и сильного!

Нет, не кажется! Жаждал — ибо легкие, едва заметные прикосновения подушечек пальцев к моей ладони просто не могли быть случайными!

Как я заставил себя сделать второй шаг — не помню. И все последующие — тоже: я ломился в лес как лось. Не замечая веток, царапающих шею и лицо, корней, лезущих под ноги, и кустов, попадающихся на пути.

Я несся в никуда, так, как будто убегал от самого себя. От своих желаний, несбыточных надежд и от Мэй. И в то же время чувствовал, что с каждым шагом вперед приближаюсь к ней все ближе и ближе…

— Стой… — Тихий шепот, ворвавшийся в мир без звуков и красок, заставил меня остановиться и прислушаться.

— Хватит… — Мир дрогнул, царапнул ладонь ноготками и заставил меня развернуться. Потом об жег прикосновением вторую руку и выдохнул в лицо мое имя:

— Кро — о-ом?

Я почувствовал жар ЕЕ дыхания, представил, как шевелятся ЕЕ губы, заново ощутил подаренный мне поцелуй и сглотнул:

— Да, Мэй?

— Знаешь, я сошла с ума…

Я не понял, так как вместо того, чтобы вдумываться в смысл слов, представлял, как тянусь к ЕЕ губам своими и как они подаются ко мне навстречу.

— Я сошла с ума! — горячечным шепотом повторила Мэй и обвила мою шею руками. — Я весь день думала о тебе… И весь день мечтала остаться с тобой наедине…

Я вытаращил глаза и несколько раз тряхнул головой: я — бредил! Слышал то, что хотел, а не то, что мне говорили:

— Прости, мне, кажется, послы…

— Тебе не послышалось!!! — перебила меня Мэй. — Я весь день мечтала о ночи вдвоем, а когда Вага сказал, что мы будем ночевать в лесу, у меня оборвалось сердце… И в этот момент я научилась ненавидеть… Сначала его — человека, лишившего меня возможности спать с тобой на одном ложе… А потом — ее, женщину, посмевшую прикасаться к моему мужчине…

«На одном ложе?» — ошалело подумал я и тут же вспомнил скамью под спиной и темный, закопченный потолок, в который я пялился всю ночь, всхлипывания Мэй, доносившиеся из темноты, и боль в левом подреберье, не оставлявшую меня до рассвета.

— Я умирала от ревности тридцать семь раз. Столько, сколько раз она до тебя дотрагивалась… И ожила только тогда, когда ты поставил ее с Вагой и дал мне понять, что тебе не нужны ничьи прикосновения, кроме моих… Кром, я… я никому тебя не отдам!

Ее слова кружили голову, как крепкое вино. И постепенно вымывали из души остатки силы воли.

— Знаешь, я весь день ощущала вкус твоих губ. Чувствовала твой запах, жар твоего тела и нежность рук… Я мечтала сказать, что хочу еще…

— Мэй, ты сошла с ума… — почти потеряв голову от желания, выдохнул я.

— Ага… Поэтому… я… сейчас… тебя… поцелую…

…Я, кажется, умер. От ее нежности. Потом еще раз, но уже от своей. А после третьего — или десятого? — поцелуя окончательно перестал соображать: сгорал от прикосновений ее рук к шее и лицу, коже, плавился от жара ее тела и таял от безумного шепота на ухо.