Чтение онлайн

— Весьма необычный случай — в столь молодом возрасте. Кома, говорите? А что её вызвало? Вы уверены, что все это обстояло именно так?

— Я ни в чем не уверен, потому что в тот же день она вышла из комы, оделась и сбежала из больницы.

— Да бросьте, мистер Эддиман, — поморщился доктор Хаймен и встал, давая понять, что интервью окончено. — Из комы никто просто так не выходит. Кто-то вас разыграл. Я вам ничем помочь не могу. А ваша клиентка находится в полном здравии.

Смуглый и уверенный Джо Апполони был весьма ярким свидетелем. В Сан-Вердо вес у него был большой. Некоторые из присяжных знали, кто он такой, а когда Джо заявил, что является одним из управляющих «Пустынного рая», в глазах присяжных зажглось нескрываемое любопытство. Даже Оскар Сандлер, который знал, что Джо дружен с Чарли Андерсоном, отнесся к нему с подчеркнутым уважением.

— В каких отношениях вы состояли с мисс Пиласки? — спросил я.

— Мы дружили — насколько могут быть дружны мужчина и женщина в подобного рода заведениях. Я ею восхищался. И уважал.

— Она ведь работала на вас, верно?

— Да, работала, но это второстепенно. Прежде всего я видел в ней друга — точнее, я мечтал бы быть её другом. Состоять в дружбе с такой женщиной великий почет.

— Какую должность она у вас занимала?

— Она была зазывалой в моем казино.

— Мы находимся в Сан-Вердо, мистер Апполони, поэтому объяснения здесь не требуются, и все же, для протокола — кто такой зазывала?

— Термин это непростой. В мошеннической игре зазывала тоже мошенник. В Сан-Вердо же, где играют по-честному, зазывала — такой же участник игры, как и крупье. Зазывала также помогает создавать игрокам хорошее настроение. Если зазывала — женщина, то она может улыбаться клиенту, заказывать бесплатную выпивку или даже одергивать не в меру зарвавшихся игроков. Когда зазывала не справляется со своими обязанностями, атмосфера в казино довольно тяжелая и напряженная. С хорошим же зазывалой даже проигрывать приятно.

— Мисс Пиласки справлялась со своими обязанностями?

— У нас никогда не было зазывалы лучше. Она предвидела неприятности. Мы просто на неё молились.

— Вы часто общались с ней?

— При каждом удобном случае.

— Вас к ней тянуло?

— Очень.

— Почему?

Сандлер выскочил с протестом. Он не понимал, какое отношение имеет этот вопрос к смерти судьи Ноутона.

Судья Харрингтон отверг его возражение и призвал Сандлера к терпению.

— Раз уж я терплю, молодой человек, то вы тем более должны быть выдержанны. Ваш вопрос связан с гибелью судьи Ноутона, мистер Эддиман?

— Да, ваша честь, — и я снова обратился к Джо: — Почему вас к ней тянуло, мистер Апполони?

— Потому что мне никогда прежде не доводилось общаться с таким необыкновенным человеком. Все, что она говорила, было для меня каким-то новым. Рядом с ней я просто рос и ума набирался.

— Что её больше всего интересовало?

— Люди — почему они так устроены. Что толкает их на те или иные поступки. Словом, многое. Меня, например, это никогда не интересовало — я принимал людей и их поступки просто как должное. А вот она во всем сомневалась.

— И все-таки — что занимало её больше всего?

— Пожалуй, философия. Проблема добра и зла. Мораль и совесть. Но судить людей она не пыталась. Она просто пыталась понять.

— Давайте на время отойдем от этой темы, мистер Апполони. Скажите, вы были знакомы с судьей Александром Ноутоном?

— Да, я его знал.

— Хорошо знали?

— Да. Он посещал мое казино. Пару раз участвовал в моих сделках. Мы были знакомы лет шестнадцать-семнадцать.

— Вы были на «ты»?

— Да. Во всяком случае, я звал его Алекс, а он меня — Джо.

— Проявлял ли он интерес к мисс Пиласки, когда приходил в ваше казино?

— Да, он был профессиональным бля… ходоком. И проявлял интерес ко всем, кто носил юбку.

В зале послышались смешки. Сандлер запротестовал, но судья усадил его на место.

— И все-таки, проявлял ли он интерес к мисс Пиласки?

— О, да. Он с неё глаз не сводил.

— И в конце концов вы их познакомили — судью Ноутона и мисс Пиласки?

— Да.

— Почему? У вас была причина?

— Она меня попросила.

— А почему? Вы это знаете?

— Да. Мы беседовали с ней о мужчинах, об их страстях и привычках, любви и ненависти. По мнению Хелен, мужчины — иррациональны и нелогичны. Так она сама выразилась. Еще она настаивала, что никто не поступает дурно специально, из злого умысла. Иными словами, она не верила в преднамеренное зло. В противном случае, говорила она, по земле расхаживали бы не люди, а чудовища. Мы поспорили, и она потребовала, чтобы я показал ей хоть одного безнадежно испорченного и гнусного мужчину. Я сказал, что в наибольшей степени этому определению подходит судья Александр Ноутон…

Сандлер взорвался. В зале тоже поднялась фантасмагория. Судья Харрингтон, отчаянно барабаня молотком, призвал всех к порядку, угрожая очистить зал от публики. Джо Апполони стоял как ни в чем не бывало, улыбаясь уголками рта. Даже Хелен улыбнулась. Милли Джефферс метнула на меня счастливый взгляд.

— Это замечательно, но только — законно ли?

— Нет, — вздохнул я.

— Прошу защитника и обвинителя подойти ко мне, — воззвал судья.

В зале воцарилась тишина. Мы с Сандлером приблизились к судье Харрингтону.

— Грязная выходка, Эддиман, — прошипел судья. — Я же сказал — нечего чернить его. Я не позволю вам продолжать в том же духе.

— Да, ваша честь, — сокрушенно закивал я.

Все было кончено. Мой бунт был жестоко подавлен, а мою последнюю надежду растоптали, хотя ещё чуть-чуть, и всем стало бы ясно — любой законопослушный человек счел бы за великую честь избавить Сан-Вердо от такой гадины, как судья Алекс Ноутон.

В своей заключительной речи я пытался быть красноречивым, но о каком красноречии может идти речь, когда тебе тридцать семь лет, а мир вокруг тебя уже обрушился, семья распалась, собственные дети стали чужими, а сердце отдано непонятной и странной женщине, которой наплевать на собственную судьбу.