Чтение онлайн

Порой нам немыслимо везло. “Радио Максимум” реанимировало исчезнувших из эфира “Троллей” аккурат после моего совместного обеда с Михаилом Эйдельманом. Уничтожая под звуки “Морской” салат “Цезарь”, тогдашний программный директор “Радио Максимум” не без удивления обнаружил, что в альбомном варианте“Забав”, оказывается, отсутствует ритм-секция. Буквально на следующий день Сдвиг и Пунгин добавили барабаны и бас – и при помощи диджея Рэма “Мумий Тролль” снова зазвучал в эфире. Назывался этот гомункул не иначе, как “специальный Радио Максимум ремикс”, который в итоге попал в топ-3. Забавы, одним словом.

В эпоху отсутствия событий нам периодически приходилось баловаться всякими акциями типа выхода коллекционного диска “Морская”. Выпуск альбома был приурочен к двухлетию начала “мумиймании”. Канонический диск “Морской” был добит “концертником” в “Горбушке” – сумасшедшим по драйву и силе убеждения. Теперь это филофонический раритет. Тогда – повод еще раз напомнить о группе. Это была своего рода артподготовка накануне Больших событий, точной даты которых пока не знал никто.

Ситуация на музыкальном рынке начала вырисовываться ближе к лету. Было решено, что “Тролли” материализуются из Лондона трижды: на Дне города Владивостока, в “Юбилейном” и на фестивале “Мегахаус” в Лужниках. На этих концертах планировалось исполнить пять песен с нового альбома – такая своеобразная проверка боем.

Выступлению в Лужниках предшествовало несколько репетиций в обветшалом Доме культуры, расположенном где-то в Солнцево. В крохотной комнатушке, опершись о покрытый слоем пыли бюст Ленина, я впервые услышал “Карнавала. Нет”, “Северный полюс”, “Жабры”, “Тише” и “Ему не взять тебя (с собой)”. Ощущения были сильными. Каждая композиция – философия любви. Каждая композиция – анатомия стресса. Илья повзрослел, но ему не изменило чувство меры. У него стало больше опыта и ума, но он не начал умничать. Разве что реплики стали глубже и стеба в них поубавилось.

Изменился Лагутенко и внешне. Новая прическа – под сильно обросшего “битла”. Серьезное выражение лица, только взгляд тот же – с явным бесом и тайной грустью в глазах. В кармане куртки появился мобильный телефон – до этого в течение нескольких лет прямой связи с Ильей не было. Все общение – через менеджера или пресс-службу. А теперь – н а тебе, прогресс. Цивилизация.

…Мы ехали давать очередные интервью. Как всегда, времени было в обрез. По дороге попали в “пробку” на Садовом – не воспользоваться ситуацией было бы грешно. Я включил диктофон – сделать наброски для будущего пресс-релиза.

“В новых песнях чувствуется влияние глэм-рока”, – не совсем уверенно начал я беседу. Видимо, волновался. “Просто нам захотелось какой-то сказки, – перебил Илья. – Захотелось отрыва от ситуации, в которой находится страна. Многие не отошли от кризиса, рухнула музыкальная промышленность. С этих позиций объять необъятное нам вряд ли удастся, но сам эксперимент меня радует тем, что мы это сделали. И довели до определенной точки. Значит, самоуважение присутствует. А когда оно присутствует, то и легче жить. Да, сделали. Да, смогли”.

Я давно не видел Лагутенко таким сконцентрированным. Возможно, отвык. В конце пресс-дня я подарил Илье только что привезенную из типографии книгу “100 магнитоальбомов советского рока”. Как-то по-дурацки подписал ее: “Такая вот „Икра“ у меня получилась”.

С намеком на то, что я тоже создал некий концепт – как Илья за два года до этого…

Было немного неловко. Хотя при этом меня не покидало ощущение, что в жизни нет ничего невозможного. Что впереди нас ждут великие дела.

…Ближе к осени в ста милях от Лондона в графстве Уоркшир, в студии Питера Гэбриэла “Тролли” принялись воплощать свои демо-записи в канонический альбом. Работали вчетвером: Илья, Пунгин, Цалер и Сдвиг. Ручки на 48-канальном микшерном пульте крутил проверенный годами звукорежиссер Крис Бэнди.

В соседних помещениях записывались сливки мирового рок-н-ролла. Музыканты King Crimson готовились к туру, Kайли Миноуг ваяла новый альбом, а экзотические компьютерщики из Индии экспериментировали с гоа-трансом. Команда Питера Гэбриэла в холодном поту решала “китайскую головоломку”: как из 235 композиций, записанных их боссом за последние шесть лет, отобрать двенадцать для очередного компакт-диска.

По иронии судьбы, в соседней студии с “Троллями” трудился Криспиан Миллз. Гуру Kula Shaker еще не объявил о распаде своей группы, но уже вовсю записывал с легендарным Джоном Леки (ранние Stone Roses, Radiohead) новый кришнаитский альбом. Как-то под вечер, привлеченный громкими звуками, идеолог Kula Shaker заглянул в соседнюю комнату. Там “Тролли” рубились не на жизнь, а на смерть – шел третий дубль записи “Карнавала. Нет”. Любимец Лагутенко постоял несколько минут, внимательно послушал и, обращаясь к Джону Леки, удовлетворенно произнес: “Not bad, not bad…” Сказал, как знак качества поставил.

Когда запись альбома была завершена, Лагутенко придумал название: “Точно ртуть алоэ”. Я подсуетился, и вскоре в “Московском Комсомольце” появились следующие строки: “Говорят, что у „Мумий Тролля“ готов новый альбом с крутейшим названием „Точно ртуть алоэ“. Будем надеяться, что не вся фантазия Ильи ушла на придумывание этой фразы”.

С фантазией все было в порядке. Вначале в этом убедились жители Японии, куда “Тролли” ринулись с небольшим промо-туром. Затем размах фантазии дуэта Илья Лагутенко/Виктор Вилкс оценили телезрители, увидевшие настоящий шедевр поп-арта – клип “Невеста?”.

Мои впечатления от первого просмотра “Невесты?” граничили с шоком. Обтравливание изображения на компьютере – словно в глаза вставили разноцветные фильтры. Особое удовольствие я получил от разгадывания шарад. В клипе оказались замаскированы десятки намеков и подсказок – начиная от мини-фрагментов “Ранетки” и даты выхода сингла “Невеста?” и заканчивая упоминанием родоначальника поп-арта Тома Вессельмана. Одним словом, блеск!

Но, как писал когда-то Мольер, “никогда гениальное не станет популярным”. В рейтинговой программе MTV “12 злобных зрителей” “Невесту?” буквально размазали по асфальту. В рамках телепередачи наспех подобранная массовка вовсю “мочила” клип и оскорбляла группу. “Ты че, старик, не расстраивайся, – радостно говорили мне телевизионщики. – Это же шоу! Это же стеб!”

К сожалению, это был не стеб. Это было невежество двенадцати тинейджеров, граничащее с подростковым недоебом и чувством зависти. Это был сырой сценарий и провальная драматургия. Cимпатичная телеведущая Яна Чурикова, будучи верным другом “Троллей”, выглядела растерянной и абсолютно не контролировала идеологию “империи зла”. “Ну да, сколько людей, столько и мнений”, – неуверенно пробормотало в качестве резюме будущее лицо Первого канала.

Возможно, здесь было бы уместно вспомнить высказывание Оскара Уайльда: “Единственное, чего не видит художник, – это очевидное. Единственное, что видят другие, – это очевидное. Результат – критические статьи о художнике в газетах”.