Чтение онлайн

— Именно поэтому здесь лучше днем ходить?

— Да. Ночью ориентиры на берегу плохо видны.

— А в Дарданеллах?

— В Дарданеллах проще — там гораздо шире. Течение тоже есть, но не такое сильное, как в Босфоре. Там лишь два крутых поворота возле Чанаккале, но если проходить их днем, то особых трудностей нет.

— А дальше? В Гибралтарском проливе?

— Ну-у, так далеко я еще не забирался! Слышал в рассказах франков, венецианцев и генуэзцев, как там все выглядит, но сам не был. Да и магрибские пираты в тех краях пошаливают, а для этих мерзавцев ничего святого нет. Особо не разбирают, кто перед ними. Даже османские корабли грабят и топят, если уверены, что об этом никто не узнает. Так что нам там делать нечего.

— А вдруг придется?

— Придется — пойдем. «Кирлангич» от любого противника уйдет. Тем более, ты в навигацких науках сведущ, поэтому необязательно все время вдоль берега идти. Ведь Средиземное море — не Черное. Там расстояния гораздо больше…

Наконец впереди показались минареты Истанбула. В проливе встречалось все больше и больше рыбацких лодок и местных купеческих суденышек, перевозящих грузы с одного берега на другой. Иван с интересом рассматривал в бинокль приближающийся Истанбул — столицу Османской империи. Что и говорить, увиденное впечатляло. Красивые дома и дворцы, утопающие в зелени садов, и мечети, окруженные высокими минаретами, среди которых особо выделялся купол самой крупной из них — Айя-София, не шли ни в какое сравнение с Керчью, или с Кафой, не говоря уже о Черкасске, Это действительно был крупнейший административный, торговый и культурный центр на стыке границ Европы и Азии, который играл большую роль в жизни окружающего мира. Также Иван знал, что все это построено на крови христиан. От древней православной Византии не осталось ничего. Уже более двух веков всем заправляют пришедшие с востока османы, низведя уцелевших греков, армян и других представителей христианских народов, проживающих на территории Османской империи, фактически до состояния домашней скотины. Вещи полезной и дорогостоящей, о которой заботятся по мере необходимости, но никаких прав не имеющей. Ведь правоверному осману пристойно заниматься лишь двумя делами — воевать и торговать. Остальное — удел всех прочих, обязанных трудиться на благо империи. Не всегда и не везде это правило соблюдалось, сейчас среди ремесленников и осман хватало, но в целом политика всех султанов выглядела подобным образом. Именно поэтому большинство значимых постов в империи занимали османы, и лишь отдельные личности из инородцев — как мусульман, так и христиан, пробивались наверх.

Когда показался вход в бухту Золотой Рог, Иван очень удивился. Такого количества кораблей в одном месте он еще не видел. Военные и торговые — они заполонили весь рейд, и найти место для якорной стоянки оказалось непросто. В конце концов все же протиснулись поближе к берегу и стали на якорь среди «малышей». Ставрос заранее предупредил, что к причалу они становиться не будут, а выгрузка будет проведена с помощью местных лодочников, подрабатывающих таким образом. Купец, для которого предназначен груз, уже ждет, поэтому никаких задержек быть не должно. Но это в теории. А на практике всегда может вылезти какая-то неприятность, грозящая задержкой и непредвиденными расходами. Именно поэтому капитан и хотел еще до начала выгрузки съехать на берег и лично встретиться с получателем груза. А то, как бы не пришлось этот груз либо самому продавать оптом по любой цене, лишь бы взяли, причем побыстрее, либо вообще срочно удирать из Золотого Рога, не связываясь с выгрузкой. Увы, возможно было и такое. Причем официальных турецких властей Ставрос боялся меньше всего. Главная опасность исходила от конкурентов, пытавшихся подмять под себя всю контрабандную торговлю на маршруте Крым — Истанбул. Но пока, к счастью, без успеха.

После прохождения положенных портовых формальностей, заключавшихся не столько в таможенном досмотре груза, сколько в получении «положенного» бакшиша, местное начальство удалилось и милостиво разрешило команде сойти на берег. Здесь уже распоряжались не янычары, охраняющие вход в Босфор, а гражданские чиновники, обеспечивающие пополнение казны султана, не забывая при этом и свой собственный карман. Все, как обычно в Османской империи, поэтому никто и не удивился. Глянув вслед удаляющемуся каику с таможенниками, Ставрос перекрестился.

— Слава Всевышнему, убрались наконец! Хасан, с этого момента ты — мой помощник и навигатор. Остаешься за меня. Сейчас я отправлюсь по делам, а вы пока можете по очереди сходить в город, только ведите себя тихо. И чтобы к утру все вернулись! Возможно, прямо с рассветом начнем выгрузку. Троим все время быть на борту…

Когда Ставрос, отдав распоряжения по поводу дальнейшей стоянки, отправился на берег, Иван осмотрел сгрудившуюся на палубе и с интересом поглядывающую на него команду. Как бы-то ни было, но его только что официально утвердили в должности, И теперь он не пассажир и хозяйский соглядатай, а самое настоящее начальство. Поэтому, приходится соответствовать. И чтобы завоевать доверие команды, первым делом надо выполнить свое обещание.

— Мехмед-бей, я никогда не был в Истанбуле. Вы знаете, где здесь хорошо кормят?

— Конечно знаю, Хасан-бей! Здесь, неподалеку от порта, есть три хорошие мейхане!

— Предлагаю всей командой отправиться туда и найти достойное применение тем деньгам, которые вы выиграли. Вы и Бахир, как выигравшие спор, идете в любом случае. На борту остаются трое из проигравших. Кто именно — пусть сами решат. Но мы им обязательно прихватим что-нибудь с праздничного стола. Согласны?

Разумеется, несогласных не было, и все шумно выразили свое одобрение действиями вновь назначенного начальства. Вскоре команда «Кирлангич» отправилась на берег, предвкушая радости жизни, а трое неудачников остались охранять судно и груз. Пусть подумают на досуге о том, что нельзя полагаться на одну лишь внешность. Она бывает обманчива, и форма не всегда соответствует содержанию.

Едва Иван ступил на пристань, его тут же охватила толчея и шум большого портового города. Вокруг было настоящее вавилонское столпотворение и разноязычный гомон не умолкал. Все же Османская империя была многонациональным государством, поэтому в ее столице можно было встретить кого угодно. Боцман Мехмед, как хорошо знающий местные порядки и до этого много раз бывавший в Истанбуле, сразу же направился по известному ему адресу, ведя за собой остальных. Иван с интересом поглядывал по сторонам. Пока что портовая часть города мало отличалась от Кафы и Керчи, разве что народу гораздо больше. Если будет возможность, надо бы выбраться в богатые кварталы города и там все осмотреть. Но не сегодня. Сегодня намечен «праздник живота» для всей команды, и если только он исчезнет, то этого не поймут. А шататься глубокой ночью по городу и искать приключения на свою голову все же не стоит. Хоть местные любители чужого добра для него и не опасны, но привлекать к себе внимание нельзя ни в коем случае. Как среди властей, так и среди собственной команды. В конце концов, кто он для всех? Ставленник хозяина, обученный многим премудростям как в морском, так и в торговом деле, а не лазутчик-одиночка, разгуливающий по вражеским тылам. Вот и не надо выходить из образа.

По дороге попалось много интересного. Богатые лавки, торгующие одеждой, посудой, ювелирными украшениями и много чем еще, а также многочисленные мелкие харчевни, возле которых крутились зазывалы, прошли не останавливаясь, Но вот в попавшуюся по дороге оружейную лавку заглянули по настоянию Ивана. Поскольку его испанский штуцер остался дома в Черкасске, ему очень хотелось иметь на борту «Кирлангич» высокоточное оружие, которое может одним выстрелом с дальней дистанции решить важный вопрос. Да и хорошую саблю надо приобрести. В Керчи втридорога он ничего покупать не стал, послушав советов капитана и боцмана, утверждавших, что в Истанбуле качественный товар можно взять гораздо дешевле. И теперь, оказавшись в царстве смертоносного сверкающего и вороненного металла, понял, что его не обманули. Здесь действительно было, что выбрать!

Матросы остались на улице, а в лавку Иван зашел вместе с боцманом, который тоже вроде бы проявил интерес. Но Иван догадывался, что Мехмед на самом деле хочет выяснить, насколько его новое начальство разбирается в оружии. Разговор с хозяином лавки начался по привычной схеме. Увидев юношу в богатой одежде, и посчитав, что его можно запросто «обуть в лапти», турок начал рассыпаться в любезностях, предлагая и расхваливая разнообразные богато украшенные «висюльки», коих у него хватало. На Иван тут же оборвал его красноречие.

— Уважаемый, мне не нужны кухонные ножи в оправе из золота и камней. Мало того, что они очень дороги, так ими еще и неудобно резать хлеб и мясо. Уж очень длинные.

— Помилуйте, бей-эфенди, какие кухонные ножи?! Ведь это настоящий «дамасск»!

— Настоящий «дамасск»? А Вы поставите сотню золотых султани на то, что этот так называемый «дамасск» разрубит гвоздь и не зазубрится? Я поставлю против.

— Хм-м… Бей-эфенди, но что конкретно Вам нужно?

— Мне нужно боевое оружие. Именно боевое, а не эти разукрашенные побрякушки.