Гвен
Шрифт:
Гвен сползла на пол и и помотала головой. Этого не могло случиться. Дедушка ведь так любил лес, а лес любил его! Звери никогда его не трогали!
– Господин Стело, он...
– Жив, Гвенни. При нем и котомка его была, она-то и спасла. Но он очень плох.
Котомка. Дедушка с ней не расставался в лесу. Там было всякое снаряжение: веревка, спички, пара крючьев, нож, воск (лечить сломанные ветки), соль.
– Спасибо, что пришли, я заберу его домой.
– Деревенские уже везут, я вперед них пошел, чтоб тебя предупредить, место подготовить.
– Спасибо, господин Стело!
Гвен поднялась с пола и начала готовить постель для больного. Поставила котел с водой, чтобы обмыть раны, заварила травки...
Староста ушел встречать мужиков. Сиша притих, но кулон так и не отдал. А Гвен было не до того. Дедушка, как же так! Ну ничего, они справятся. Ведь она так любит старого лесника, а он любит ее. Они семья и так будет всегда!
Гоздар не приходил в себя несколько дней, метался в бреду, стонал. Гвен почти не спала, не ела. Пятачок у изголовья кровати в спальне лесника стал ее постоянным местом обитания. Но что бы девушка не предпринимала, рваные раны на груди и руках не затягивались. Они продолжали сочиться сукровицей и пугающе раскрывались при перевязках.
Гвен в эти дни повзрослела казалось на несколько лет. Луна пошла на убыль, и как-то вечером взгляд старого лесника стал осмысленным и он хрипло попросил воды. Ласково напоив любимого дедушку Гвен спросила, что еще может сделать для него.
Их всегда считали странноватыми, но то чего просил дед... Перетаскивая сундук на люк, ведущий в подпол, Гвен не могла поверить, что согласилась. Он ведь ранен! А когда из погреба донеслись сперва стоны, а после рык, переходящий в вой, девушка прислонилась лбом к сундуку не сдерживая рыданий.
Все встало на свои места. Звери, как же! Да Гоздара ни один зверь не тронул бы! Полная луна, вой волков. Дедушка... эти раны не были смертельны, но теперь это уже не важно. Когда под сундуком раздался стук, Гвен шустро сдвинула тяжеленный ящик в сторону и с замиранием сердца открыла люк. Ржавые петли скрипнули, ударив неприятным звуком по натянутым нервам девушки. Гоздар выбрался в комнату.
– Детка, это все еще я.
– Он печально и даже с тоской смотрел в синие глаза внучки, поменявшими цвет, теперь желтыми глазами. По щекам Гвен текли слезы.
Лесник полностью оправился от ран. Девушка слышала о регенерации оборотней, но никогда не видела ничего подобного. Гоздар сделал шаг навстречу, неимоверным усилием воли Гвен заставила себя остаться на месте. Грудь, плечи и руки были совершенно целыми, даже следа от ран не осталось.
Инстинкты вопили об опасности, разум твердил, что все под контролем, сердце рвалось к к самому родному на свете человеку. Еще никогда Гвен не испытывала таких противоречивых чувств.
– Что нам теперь делать, - голос не слушался - что мы будем делать?
– Слова звучали жалобно.
– Гвен, ты уже совсем взрослая. Я поговорю со Стело и...
– Нет! Я не брошу тебя!
Гвен раскусила затею деда, еще до того, как он успел договорить. Они не просто были семьей, они были одни друг у друга. Уйти из дома, из леса? Нет!
Сиша жалобно запищал и ловко вскарабкался на плечо хозяйке.
– Я не могу остаться, Гвенни. Я не могу так рисковать.
– Деда, я пойду с тобой.
– Почти проскулила внучка.
– Ты будешь жить дальше, ты пойдешь в деревню, сперва у Стело поживешь...
– Я...
– Не перебивай!
– глаза Гоздара опасно блеснули, Гвен невольно отступила.
– Детка, мы не можем жить как раньше. Пойми и прими это!
Почти месяц в доме старосты прошел мимо нее. Успокаивала мысль, что дедушка все таки жив, да и лес знает как никто другой.
Гвен помогала по хозяйству, хотела поначалу занять место деда, только ее и близко к лесу не подпускали. На смену сильным эмоциям пришло какое-то отупение. Безразличная ко всему Гвен тосковала не только по старому леснику, но и по своей утраченной прежней жизни.
Сиша, чувствуя настроение девушки, тоже притих, затаился. Да и жизнь в деревне, где кошки и ребятня на каждом углу, не пришлась бурундуку по вкусу.
Гвен поставила горшок в печку и выглянула в окно. В вечерних сумерках там и здесь мелькали огни факелов. Блики плясали на вилах и топорах. Девушка перевела взгляд на небо - над лесом всходила полная луна.
Решение было принято молниеносно. Мысль еще не была додумана, а Гвен уже открывала входную дверь. Сиша в последний момент успел прыгнуть с полки в прихожей на плечо хозяйке.
Пробираясь огородами, девушка добралась до края деревни и припустила к лесу. Было уже темно, осенью сумерки длятся недолго. Гвен бежала изо всех сил, как только она оказалась в лесу, Сиша радостно застрекотал.
Вдыхая запах прелой листвы, Гвен чувствовала как каждый удар сердца отдается в голове. Заросли ежевики, ручей, домик лесника.
Зашла, огляделась. Гоздар вскочил из-за стола и порывисто обнял внучку. Потом опомнился.
– Детка, возвращайся в деревню, тебе небезопасно быть здесь.
– Деда, деревенские идут с факелами и вилами! Это тебе небезопасно быть здесь!
Гоздар печально покачал головой и тяжело вздохнул. Погладил Гвен по голове.
– Я так больше не могу! Если мне нельзя жить здесь, пусть, но и у Стело я жить больше не буду!
– Хорошо.
– Неожиданно согласился старик. Его желтые глаза мерцали при свете свечей.
– Думаю пришло время.
Гоздар принес ту самую старую книгу из сундука, которую Гвен видела в роковой день, изменивший всю её жизнь.