Гулы
Шрифт:
«Tuba mirum spargens sonum, per sepulchra regionum…» [Трубы гремят пронзительным воем, и встают из могил покойники строем… (лат.)] — продолжало звучать со стороны склепа, и отец Спейсер, словно вторя этому мрачному голосу, бормотал:
— Господи Иисусе! Спаси и сохрани! И дай нам сил снести все испытания на пути нашем!..
Вирджил Уокер шел позади процессии, с ужасом озираясь по сторонам — на могилы, освещенные тусклым светом горящих факелов. Господи Всевышний, думал он, как хорошо в его трактире с Маргарет и кружкой эля. Как безопасно! Ну зачем он пошел в эту ночь на Честервильское кладбище? Ему нужно было найти повод, чтобы остаться в трактире, а вместо этого…
Внезапно тишину ночи пронзил крик.
Кричал Чарльз Балмер.
В это мгновение процессия подошла к входу в склеп, и в кроваво-красных отблесках света факела, горевшего на фронтоне склепа, Чарльз Балмер, Фетчер и отец Спейсер увидели старого лорда Балмера — он сидел, прислонившись спиной к каменной плите входа, а напротив него старик с прядями седых волос, похожих на клочки иссушенной пакли, читал «Гимн мертвых», Голое тело лорда Балмера было облеплено комочками земли и глины, руки плетьми свисали вдоль тела, но глаза его, горевшие звериной яростью, были прикованы к изборожденному морщинами лицу старика.
Увидев отца, такого живого и знакомого с детства, Чарльз Балмер вскрикнул.
Отец Спейсер вздрогнул и, выставив распятие, принялся молиться еще неистовее, чем прежде. Фетчер в страхе попятился. Слуги лорда Балмера, также увидевшие старого лорда, в ужасе зашептали.
Лорд Балмер шестой метнул яростный взгляд на остановившихся перед склепом. Но выражение нечеловеческой ненависти не исчезло с его лица, когда он увидел сына. Он издал полуживотный рык и сделал попытку поднять руки. Но слабые руки упали на землю, и лорд Балмер вновь метнул яростный взгляд на старика.
При появлении Чарльза Балмера старик, сидевший у входа в склеп, прекратил чтение. Он посмотрел на остановившихся перед склепом, и в глазах его зажглось беспокойство. Он быстро встал на ноги и шагнул вперед, загораживая собой сидящего на земле.
— Кто вы такие? — спросил он глухим голосом.
— Отец! — ринувшийся вперед Чарльз Балмер сделал попытку отпихнуть старика.
В этот момент перед ним оказался второй старик — почти точная копия первого, только волосы на его голове были белее и реже, а морщины — глубже, чем у первого.
— Милорд,— произнес этот старик.— Это не ваш отец. Прошу вас — уйдите!
— Что?! — вскричал Чарльз Балмер.— Не мой отец?! Да что вы говорите?! Я же вижу эти глаза и лицо!.. Это лицо моего отца!
Он сделал попытку обойти старика.
— Милорд,— повторил тот, и голос его звучал твердо,— лорд Эдвиг Кэмберлен Балмер шестой умер в тысяча пятьсот тридцать третьем году. Так написано на этой плите,— Его палец скользнул в сторону могильной плиты, лежавшей рядом с дырой, зияющей в глубине склепа.— Он почил с миром, и душа его отошла к Господу. Уйдите, милорд, это не ваш отец.
— Боже, да что говорит этот человек?! — Чарльз Балмер метнул на отца Спейсера взгляд, полный тоски — Преподобный Спейсер, вы же видите то же, что и я. Это ведь мой отец?!
Священник с сожалением качнул головой.
— Фетчер, Трейси! — Чарльз Балмер обернулся к кузнецу и управляющему.— Вы знали моего отца! Скажите им…
— Милорд, мертвые не восстают из праха,— глухо проворчал Трейси, косясь на измазанные глиной голые ноги, выглядывающие из-за спины старика.
— Милорд, прошу вас уйдите,— в третий раз повторил старик — тихо, но настойчиво.
— Но кто же это, если не мой отец?! — вскричал Чарльз Балмер.— И что вы с ним делаете?
Зловещая тишина повисла над Балмер-Криптом, и вдруг…
— Вампир, оборотень,— тихо, но отчетливо произнес один из слуг лорда Балмера.
— Господи! — прошептал Вирджил Уокер и попятился назад.
Кузнец Фетчер нахмурился.
Чарльз Балмер издал отчаянный стон, похожий на тот, что минуту назад вырвался из глотки человека, сидящего у входа в склеп, и прохрипел:
— Кто вы?.. И кто этот человек, если не мой отец?.. Секунду старик смотрел на Чарльза Балмера глазами бездонными, как лесной омут, и наконец ответил:
— Меня зовут Фарид Аз Гохар. А это — мой сын,— кивнул он на старика с Библией в руке.— И мы просим вас уйти, дабы не свершилось зло…
Увидев боль, светившуюся в глазах Чарльза Бал-мера, он добавил:
— Милорд, даже если я начну объяснять, вы ничего не поймете. Одно я могу сказать вам твердо: это не ваш отец и не вампир, как сказал один из этих людей… Душа человека принадлежит Богу, темная сущность вампира — дьяволу. Это существо не имеет души и не принадлежит поэтому ни Свету, ни Тьме. Но оно страшнее самого чистого зла, поэтому уйдите, милорд, и уведите ваших людей.
— Но почему оно так похоже на моего отца?! — Чарльз Балмер все еще не верил словам старика.
Тот на мгновение посмотрел на сидящего на земле человека, и вдруг… в его глазах вспыхнул страх.
— Уйдите, милорд! — крикнул он, но теперь в его голосе прозвучал ужас.— Оно набирает силу! Уйдите, пока не поздно!..
Чарльз Балмер вздрогнул. Люди, стоявшие позади него, попятились, испуганные выкриком старика, а сам он бросился к сидевшему на земле существу и, вытащив из мешка глиняную бутыль, начал смазывать его тело какой-то маслянистой жидкостью.
— Что вы с ним делаете?! — выкрикнул Чарльз, по-прежнему не в силах оторвать взгляд от лица того, кто так сильно походил на старого лорда Балмера.
И вдруг в его голове прозвучал ласковый голос, похожий на звон колокольчика: «Чарли, ведь ты не позволишь им убить твоего отца?..»
Этот голос!
Сколько раз он слышал его в детстве, когда возвращавшийся с охоты отец подъезжал к крыльцу родового замка на гнедом жеребце, спрыгивал на землю и, подхватывая его на руки, подбрасывал в воздух, приговаривая: «Чарли, а посмотри-ка, что привез тебе твой отец!..», и показывал подстреленного зайца или утку… Сколько раз этот голос наставлял его в юности, давая советы, хвалил, когда Чарли заслуживал похвалы, ругал, когда это было необходимо… И вот теперь этот голос звучит в его голове с новой силой: «Чарли, не позволяй им убить меня… Ведь они хотят это сделать, Чарли! Хотят убить твоего отца!..»