Чтение онлайн

Тем временем действие стимулятора усиливалось, и вскоре Доминик ощутил, что может двинуть правой рукой. Он попытался подняться и легко встал с дивана.

Оказавшись на ногах, он какое-то время думал: что делать теперь? Если это действительно сон — а в этом он уже был уверен почти стопроцентно,— то не имеет значения, куда идти дальше: вернуться в палату или выйти на улицу. Благодаря амфилазину он может ходить и спуститься вниз для него не составит труда. Вот только имеет ли это смысл?

Еще какое-то время он оставался на месте, его тревожило нечто, чего он не мог объяснить и что странным образом могло разрушить его теорию о том, что все происходящее с ним является сном, однако не мог понять, что именно его беспокоит. Чтобы развеять остатки сомнений, Доминик шагнул к стойке и поднял трубку стоящего на ней телефона, но, как и ожидал, гудка не услышал. Тогда он опустил трубку, поднял с дивана амфилазин и неиспользованный шприц и двинулся мимо стойки.

Уже через пару секунд Доминик оказался у выхода из ординаторской, однако, вместо того, чтобы шагнуть в коридор, сделал шаг в угол комнаты и остановился у вешалки, на которой висели халаты, протянув руку, снял один из халатов и принялся натягивать его на плечо. Когда ему удалось просунуть в рукав правую руку, он повторил то же с левой и попытался застегнуть пуговицы на животе, однако полы халата не сошлись на его тучном теле. Тогда Доминик решил оставить это как есть, положил шприц и упаковку в карман и вышел из ординаторской.

Оказавшись в коридоре, он двинулся вправо — к видневшемуся в его конце лифту. Теперь он шагал достаточно быстро. Стимулятор давал ему ощущение того, что сейчас он может пройти километры. Доминик быстро прошел мимо трупов. Скользнув взглядом по лицам покойников, не останавливаясь проследовал дальше, а оказавшись у лифта, нажал кнопку вызова, однако лифт не сработал. Тогда он повернулся в сторону лестницы, вход на которую располагался в четырех метрах от лифта.

До сих пор Доминик не знал, на каком этаже он находится, однако, двинувшись к стеклянным дверям, за которыми виднелись ступени, разглядел выведенную на них цифру «3», и понял, чтобы выйти на улицу, ему потребуется спуститься всего лишь на два этажа вниз. Через пару секунд он оказался у двери и, толкнув ее, ступил на лестницу.

В отличие от коридора, спуск по лестнице явился для него большим испытанием: после первой же пары ступеней он понял, что двигаться ему нужно медленно, если он не хочет растрясти рану — каждый шаг на ступеньку сопровождался толчком, когда тело уходило вниз и пружинило, а плечо отзывалось уколом. После первых ступеней, которые Доминик преодолел в быстром темпе, оно начало ныть, и он вынужден был сбавить темп: останавливаться после каждой ступени, и спускаться осторожно и мягко.

Через минуту он оказался на втором этаже. Дверь, выходящая в коридор, была приоткрыта, а причиной тому был замерший в дверном проеме мертвец. Покойник лежал лицом вверх, и Доминику оно показалось смутно знакомым, впрочем, это не вызвало у него удивления — ведь это его собственный сон, а значит, и все встречающиеся в нем трупы должны иметь лица знакомых. Он скользнул взглядом по мертвецу, которому на вид было около пятидесяти, и заметил прикрепленную на его халате карточку. «Д-р У. Скала» — гласили черные буквы. Доминик вспомнил, что знает этого доктора в жизни — тот работает в прокуратуре — и продолжил спуск вниз…

Через короткое время он вышел на первый этаж. Шагнув в коридор, повернул голову и довольно кивнул: теперь у него исчезли последние сомнения в том, что он попал в городскую больницу,— в двадцати метрах от лифта коридор расширялся, переходя в вестибюль. Доминик бывал здесь не раз и теперь был уверен, что сознание воспроизвело интерьер именно этой больницы, потому что она была знакома ему лучше других. Глядя на выглядывающую из-за стены регистрационную стойку, от двинулся к вестибюлю.

Двадцать метров по коридору он прошел быстро и вскоре поравнялся с часами, висящими под потолком вестибюля,— часы питались от сети и, конечно же, не работали. Доминик скользнул взглядом по пустой стойке, отметил несколько мертвецов и двинулся к уличной двери.

Огромная дверь из прозрачного пластика открывалась наружу. Подойдя к ней, Доминик выставил руку и через секунду оказался на улице. Здесь он на какой-то миг замер, обводя ее взглядом… Больничный фасад выходил на мощеную площадь: с правой стороны от крыльца располагалась стоянка, с левой — гриль-бар, напротив больницы высилось четырехэтажное здание оздоровительного центра. Сейчас возле больницы стояли машины, несколько автомобилей были припаркованы рядом с гриль-баром, однако в глаза Доминику сразу же бросились другие машины — с искореженными капотами замершие у стены противоположного здания. Он машинально перевел взгляд с автомобилей на террасу гриль-бара и заметил несколько трупов под цветастым навесом.

Доминик подумал, что теперь-то уж не остается сомнений — все, что он видит, не может быть правдой, а значит, он по-прежнему лежит в палате под дыхательным аппаратом и все происходящее объясняется просто — их вчерашняя встреча с существом, не являвшимся человеком, закончилась бойней, вызвавшей в его мозгу легкий сдвиг, в результате теперь его потрясенное сознание развернуло перед ним картину гибели города, перенеся его на это крыльцо и заполнив улицу трупами, символизирующими трупы его людей. Все это ясно, непонятно другое: чем окончится этот сон?

Легкий порыв ветра налетел с юга, распахивая полы халата. Доминик зябко поежился и перевел глаза вверх — небо имело неестественно-серый оттенок, на юге переходящий в свинцовый. Вот и еще одно подтверждение его теории, подумал он, в июне в Террено никогда не бывает подобного неба. Доминик запахнул полы халата и, придерживая правую руку, принялся спускаться на землю…

Через короткое время он оказался на мостовой и направился к бару. Каждый шаг отдавался в плече уколом иглы, но он не обращал на это внимания, думая об одном: чем и когда окончится этот сон?.. Пару минут спустя он оставил позади бар, перешел улицу и свернул в узкий проулок. Двигаясь по мостовой, Доминик словно отрешился от окружающего, не замечая лежащие у стен домов трупы и не задумываясь о том, куда он идет, не понимая еще, что ноги сами собой несут его к его дому…

Оставив позади улочку с кабриолетом, «ланча» катилась на север, сидящий за рулем комиссар внимательно следил за дорогой. Насколько он мог разобрать, впереди не было никакого движения, однако беспокойство у него вызывало другое — по всей длине улице, на которой располагалась масса мелких магазинов и лавочек, было на удивление мало покойников: на протяжении четырех кварталов он заметил только дюжину стариков, лежащих на тротуарах,— трупы молодых людей среди них отсутствовали. Когда машина поравнялась с парой пожилых мертвецов, замерших у стены булочной, Гольди подумал, что объяснение этому может крыться в грузовиках, свозивших трупы на кладбища,— не исключено, что это они проехали здесь и подобрали покойников. Подтверждением этому могло служить и то обстоятельство, что в переулках южной окраины они видели трупы взрослых мужчин.

Оставив позади еще пару кварталов, комиссар остановил «ланчу» перед витриной магазина хозяйственных принадлежностей и оглядел тротуар: перед самим магазином, дверь которого была приоткрыта, не было трупов, точно такая же картина наблюдалась возле соседней молочной и небольшой парикмахерской. Гольди снова подумал, что, очевидно, здесь проехали гулы, и выключил зажигание.

Сидящий за решеткой Андрей нагнулся вперед, обеспокоено выдохнув:

— В чем дело, комиссар? По-моему, до площади еще далеко?