Группа крови

Серия «Поэзия легенд»

Фотографии на обложке и обороте авантитула: Виктор Цой. Ленинград, ЛДМ, «На новой волне», май 1987 года. Елена Константинова

В книге представлены фотографии: А. Азанова, В. Быстрова, Д. Защеринского, Е. Константиновой, С. Котегова, А. Кулева, К. Куликова, Г. Молитвина, В. Немтинова, Н. Разлоговой, О. Толмачева, Е. Фалеева, А. Федорова, Л. Фирсовой, О. Флянгольца, Ю. Холмогорского, А. Чугуя, А. Щербатых.

Со дня смерти Виктора Цоя прошло 28 лет. Сегодня Цой – достояние нашей культуры. Наше всеобщее сокровище. И только это дает право на какие-либо публикации.

Если принимать во внимание все проблемы, которые тормозили выход книги порой совершенно невероятными способами, – я готов поверить в то, что Виктор до сих пор не желает публикации собственных песен и черновиков. Однако тот факт, что вы, дорогие читатели, сегодня держите в руках эту книгу, говорит о том, что Цой все-таки дал добро…

Питерский культуролог Андрей Хлобыстин в одном из своих интервью выразил яркую мысль о том, что Цой еще при жизни вошел в число так называемых малых богов русского национального пантеона. Он стал в ряд людей, выдавших идеальную версию русской культуры. Пушкин, Гагарин, Хармс, Пастернак, Цветаева, Высоцкий и многие другие. И в этом ряду – Цой, выдавший гармоничную, идеальную российскую версию культуры, ориентированную и направленную не на какого-то религиозного деятеля, начальника или философа. Версия Цоя ориентирована на поэта. На певца. При этом нужно помнить и, безусловно, отмечать то, что Цой всегда повторял, что «КИНО» – это поп-группа. По сути, это торжество Цоя, его победа, торжество медиа, что всегда и поражало, раздражало всех тех, кто не принимал, не понимал и был против. Это был его путь. Путь чести. Основной путь, который сегодня, увы, утерян.

С этим очень хочется согласиться. Действительно, Цой вошел в канон светлых богов и ориентиров и, несомненно, будет жить если не в веках, то, по крайней мере, живет сейчас… Сегодня Цой – это гармоничная личность, которую слушает и гопник, и бизнесмен, и интеллектуал, и каждый находит в его творчестве свое. Хотят ли они этого или нет. И совершенно неважно, кто сегодня хранит черновики, картины, поделки Виктора. У творчества таких людей, как Цой, Пушкин, Пастернак или Высоцкий, нет хозяев. И быть не может. И мне кажется, что Цой бы согласился с этим утверждением.

В этой книге собраны все основные, известные тексты песен Виктора Цоя, а также его совершенно неизвестные произведения, включая черновики и наброски последних песен, написанных в Латвии, в августе 1990 года…

Всем известно, сколько лет поклонники «КИНО» ждали обнародования в той или иной форме черновиков Виктора. Неизвестно, как бы отреагировал на это сам Цой, ведь по многочисленным воспоминаниям Виктор не одобрял подобных публикаций и вряд ли бы допустил такое. Все это понятно. Его воля священна. Любой поэт, пока жив, не публикует свои черновики. Это интересно уже после смерти гения, интересно потомкам. Это история. Это интересно и важно для тех, кто хочет его понять. Воля живого человека – это один вопрос. А память об умершем – совсем другое…

Публикация неизвестных черновиков стала возможной благодаря Наталии Разлоговой, матери Марьяны Цой – Инне Николаевне Голубевой и сыну Виктора – Александру Цою, сохранившим и предоставившим в свое время в мое распоряжение основной архив: черновики, тексты, блокноты с рукописями, графическими и текстовыми зарисовками Виктора… Спасибо им за это.

Многие из приведенных в этой книге строк должны были лечь в будущие песни Виктора Цоя. Строки, так и не ставшие песнями…

Как известно, Цой часто подчеркивал в интервью, что пишет не стихи, а лишь тексты песен. Большинство его текстов именно так и воспринимаются. Без мелодии они смотрятся сиротливо и даже немного неуклюже. Но есть в творчестве Виктора и несколько стихотворений. Именно стихотворений. Самодостаточных, полноценных и легко воспринимаемых без музыкального сопровождения. Наверняка они тоже задумывались Виктором как песенные тексты. Но по каким-то неизвестным для нас причинам не стали ими.

Вряд ли в подобном случае уместно сослагательное наклонение: а что было бы, если бы… Можно долго гадать, какой бы вид приобрели в окончательном варианте все эти наброски, сделанные на скорую руку, когда нет времени даже на запятые, но доподлинно узнать нам это уже не суждено. Поэтому примем все так, как это оставил нам Виктор.

Я старался приводить черновики так, как они есть, ничего не меняя, лишь квадратными скобками выделял зачеркнутые Виктором слова. Некоторые песни, входящие в состав ранних альбомов и дублирующиеся в последующих, указываются лишь формально. Надеюсь, это не вызовет читательского непонимания.

Если у кого-либо из читающих сохранились еще какие-нибудь строки произведений Виктора Цоя, доселе не известные общественности, – огромная просьба связаться со мной, автором этой книги, чтобы совместными усилиями пополнить данную работу.

Спасибо всем тем, кто читает эту книгу. Спасибо всем тем, кто любит и помнит Виктора Цоя и группу «КИНО».

Серая тень, обручи-мысли давят мозг

Каждый день, и я не знаю, как мне быть.

Сижу целый вечер дома.

На улице – дождь. Мой телефон молчит, как труп.

Словно пень, тихо сижу, готов завыть.

И кажется день огромным, кажется день огромным,

кажется день огромным.

Ты получил липкий стакан и поцелуй,

и затих, и не желаешь ничего,

Бросаешь слова на ветер.

Сколько таких, сколько таких, как ты,

Сидят по углам, и каждый занят ерундой.

Но каждому солнце светит, каждому солнце светит,

каждому солнце светит.

Словно тень бегу куда-то я, как тень,

Тороплюсь, опаздываю, падаю.

До отказа ерундой набит мой день,

Давит вечер черною громадою.

Проходит день за днем,

Дождь за дождем,

Снег за снегом.

А я в который раз