Гросс
Шрифт:
— Если вы все это можете, то почему до сих пор без места? Вы ведь не просто так проситься пришли?
— Все хорошие места давно заняты, — честно признался немного поникший чиновник. — А вы все равно будете набирать штат. И я позволил себе надеяться, что …
— Да не тушуйтесь так, — невольно пожалел парня Март. — Вы правы, я тут человек новый и ничего не знаю. И да, пожалуй, мне нужна будет кое-какая помощь…
— Я готов!
— Что ж, вы пришли первым, и это в моих глазах кое-чего стоит. На какое место вы можете претендовать с вашим опытом и чином?
— Ну хотя бы… делопроизводителем! — выпалил молодой человек и с надеждой посмотрел на потенциального работодателя.
— А кем вы служите сейчас?
— Переписчиком.
— Человек-ксерокс, — понимающе кивнул Март.
— Вы не думайте, — спохватился не понявший его Шпекин. — Это только называется переписчик, а так я и на машинке печатать могу, и фотокопии снимать, и вообще…
— Ладно, — прервал его Колычев. — Я только что имел разговор с вашим начальником — господином Карским. И он обещал подыскать подходящих кандидатов в штат. Вы, Николай Аполлинариевич, очевидно, не рассчитываете на его протекцию? Не опасаетесь переходить дорогу генсеку?
— Не-ет, — не слишком уверенно протянул Шпекин.
— Тогда ответьте на вопрос.
— Спрашивайте, ваше превосходительство, — глядя как кролик на удава, вытянулся чиновник перед Колычевым.
— Ну-ну, не стоит так нервничать. Смотрите, на столе передо мной четыре телефона. И только на одном диск. Для чего нужны остальные?
— Мартемьян Андреевич, это совсем просто, — не без облегчения выдохнул «перспективный» кандидат. — Первый справа — для связи с личным секретарем в приемной. Второй — для звонков в главный секретариат. Третий, с наборным диском, — городской. И тот, что с гербом — правительственная связь.
— Неужели и сам Государь может позвонить?
— Такое случается, но нечасто.
— Хорошо. Ответ засчитан. Поздравляю, вы приняты, но с испытательным сроком, — решил гросс. — Завтра я планирую провести собеседования и набрать сотрудников. А пока вы здесь будете один, займетесь приведением поступающих документов в порядок.
— Все будет сделано в лучшем виде! — обрадовался молодой человек. — Только…
— Что, только?
— Соблаговолите позвонить в секретариат и сообщить, что я нахожусь в числе соискателей…
— Ладно, Николай, уговорили… только у меня есть одно условие!
— Все, что угодно!
— Все — не надо. Просто учтите, что предательство в моих глазах — непростительно!
— Я слышал об этом, — облизал внезапно пересохшие губы клерк.
Колычев уже собирался уходить, когда к нему заглянул еще один посетитель. Правда, на сей раз обошлось без стука. Просто распахнулась дверь, и на пороге оказался пожилой господин в хорошо пошитом костюме тройке с уверенным и цепким взглядом.
— Вы позволите, коллега? — спросил он, наткнувшись на Марта, и тому ничего не оставалось делать, как посторониться.
— Прошу.
— Обживаетесь?
— Скорее осматриваюсь.
— Простите, я не представился…
— Я знаю, кто вы. Ваша фамилия Поляков, вы известный банкир, финансист и меценат. Рад знакомству, Александр Лазаревич.
— Польщен-польщен, — расплылся в улыбке сенатор. — Вы навели справки обо всех гроссах?
— А также о членах правления ОЗК и Опекунского комитета. Но вы состоите во всех этих организациях, так что…
— Далеко пойдете, молодой человек! — пристально посмотрел на него банкир.
— Если прежде не сломаю шею? — с деланной наивностью отозвался Март.
— А вам палец в рот не клади, Мартемьян Андреевич, — неожиданно рассмеялся Поляков. — По локоть откусите!
— Ну, почему же сразу по локоть… Только голову… Прошу прощения, — вспомнил об обязанностях хозяина Колычев. — Ни помощников, ни прислуги у меня пока нет, да и припасов тоже. Так что ни кофе, ни чего другого предложить не могу.
— Полно, друг мой. Если бы я захотел кофе, отправился бы на Литейный. Там есть одно заведение, где готовят просто бесподобно. Нет, я зашел поприветствовать вас на правах старшего товарища и пожелать всяческих успехов в этом новом поприще.
— Благодарю.
— Пока особо не за что. А вот на будущее… вы позволите дать вам один совет?
— Конечно.
— Не поймите меня превратно, молодой человек, но в политике нет врагов, как впрочем, нет и друзей. Неизменны только интересы. Это не война. Тут размахивать мечом, что, как я слышал, вы делаете мастерски, ни к чему. Как впрочем, и палить из браунинга. Такие методы решения конфликтов здесь, в столице нашей империи, не допустимы. Вы наверняка, в особенности в первое время, будете по большей части прислушиваться к мнению сенатора Сикорского, адмирала Колчака и прочих ваших благодетелей. И я не могу сказать, что это будет неразумно с вашей стороны. Но, тем не менее, я бы порекомендовал вам не слишком торопиться.
— О чем вы?
— Видите ли, мы все, я имею в виду гроссов, в своей работе руководствуемся прежде всего пользой нашего богоспасаемого отечества. Вот только видим ее по-разному. И далеко не факт, что точка зрения того же Сикорского окажется на деле лучшей…, в том числе и для вас. Посему, прежде чем принять какое-либо решение, хорошенько подумайте, отвечает ли оно этим критериям. И если возникнут вопросы, сомнения, или появится желание глубже разобраться в предмете, по которому предстоит голосование — милости прошу, всегда буду рад оказаться полезным.
— Я запомню ваши слова.
— Вот и славно. Мы ведь можем сотрудничать, а можем и создавать друг другу проблемы. Только зачем? Уверен, что все вопросы решаемы, и при том к взаимному удовлетворению сторон. Вы только вступаете в большую политику. Здесь свои правила. Вы очень юны и совсем не знаете жизни. Прислушайтесь к советам старших, и все будет отлично. А теперь мне пора, так что позвольте откланяться.
— Всего доброго!
Дождавшись, пока дверь за очередным посетителем закроется, Март негромко произнес себе под нос: