Чтение онлайн

[1] Рикигун сёи — младший лейтенант/подпоручик (яп.)

[2] Тикусёмо — сукин сын (яп.)

[3] Тенно — один из титулов японского монарха.

Последним по порядку, но не по значению, для Марта был «Тэнрю». Поскольку капонира, способного вместить фрегат, на базе не нашлось, его разместили на летном поле. Застывшая громада воздушного корабля, ощетинившаяся длинными стволами орудий в приземистых бронебашнях, в окружавшей его темноте напоминала замершего перед прыжком могучего хищника, и только приглушенный свет дежурного освещения напоминал, что это все же творение рук человеческих.

Чтобы не тратить ресурс судовых двигателей, его подключили к местной подстанции через толстый кабель, тянущийся от ближайшего трансформатора. Из-за этого «Тэнрю» казался привязанным, но Колычев хорошо знал, что в случае опасности техники мгновенно отсоединят магистраль, а механики заведут ГЭУ, затем и ГДК… а вот последнее, к слову, произойдет не так уж быстро. Двигателю нужно выйти на рабочие обороты, затем прогреться…

В общем, чтобы успеть отреагировать на рейдерскую атаку, японцам нужно минут десять. Не лучший сценарий при внезапном нападении, но и непрерывно жечь топливо и тратить моторесурс не имело никакого смысла. Расчет командованием делался на своевременное обнаружение врага и умение команды работать быстро и четко. Сейчас же дежурная смена занималась погрузкой и текущим обслуживанием борта. Оставшаяся часть экипажа, свободная от вахты, отсыпалась в стоящей поблизости от аэродрома казарме.

Март усиленно размышлял. Во-первых, ему, как большому ценителю воздушных фрегатов, было попросту жаль уничтожать такого красавца, к тому же совсем недавно, всего полгода как введенного в строй. И если база будет захвачена рейдерами, то теоретически появлялся шанс заполучить сверхценный приз… Вероятность такого сценария была минимальна, но приятно щекотала нервы, внушая сдержанный оптимизм.

Во-вторых, двумя оставшимися у него минами такой большой корабль вывести из строя — задачка небанальная и неочевидная. Если, конечно, не заложить их прямо в бомбоотсек или под главную двигательную установку. Но там их, наверняка, скоро обнаружат. Системы управления многократно дублированы, не говоря уж о том, что корабль чужой и конструкция его не известна, и изучать ее времени нет, а вот если…

Излишней бдительностью часовые не отличались. Нельзя сказать, чтобы они спали, до такого разгильдяйства дисциплинированные японцы дойти не могли, но службу несли, что называется, спустя рукава. Очевидно, надеялись на охрану базы. Тот, который стоял у спущенной грузовой аппарели, вообще не обращал внимания на окружающую обстановку, будучи целиком и полностью занятым ленивой перебранкой с грузившими боезапас сослуживцами. Очевидно, он подгонял своих уставших товарищей, а те тонко намекали в ответ, что самый лучший способ ускорить процесс — это присоединиться к ним.

Еще один часовой находился у трапа и, уныло обхватив винтовку с примкнутым штыком, мужественно боролся со сном, бездумно таращась в окружающую темноту. Судя по всему, получалось не очень хорошо, но храпа еще не раздавалось.

Без труда проникнув внутрь фрегата под «скрытом» через изгвазданную уличной грязью грузовую аппарель, Март пробрался по коридорам и переходам нижней палубы в носовую часть, где у кораблей российской постройки обычно располагались каюты офицеров. На ходу он нацепил на ботинки пару брезентовых бахил и завязал их шнурки поверх голенищ, чтобы не выдать себя в до блеска вычищенных внутренних помещениях фрегата. К счастью, японский комсостав тоже любил комфорт и располагался подальше от двигателей. У большинства из них имелись артефакты, правда, не слишком большой мощности.

Единственным исключением был капитан, являвшийся пусть и весьма средней силы, но одаренным, что для японцев само по себе служило основанием для быстрого производства в чинах и получения высоких командных должностей во флоте. И что характерно, его каюта была заметно больше остальных и состояла из двух помещений — небольшой спальни и кабинета, к тому же в ней имелся отдельный санузел с душевой.

Не удивительно, что японский капитан ощущал себя на борту полным хозяином и не сомневался в собственной безопасности. Его защищала Сила и аура все того же обычного для подданных микадо алого цвета.

«Чистый вояка и самурай, знакомо, очень знакомо…»

Артефактами, которые наверняка защитили бы своего владельца от практически любого внешнего воздействия, капитан, в отличие от своих подчиненных, откровенно пренебрегал. Впрочем, сегодня по его душу пришел настоящий гросс, и никакая, даже самая хитроумная защита ему все равно бы не помогла.

Капитан 1 ранга Тадао Катоэто не спал, еще раз проверяя отчетность для штаба четвертой авиадивизии. Он знал, документ попадет на стол самому контр-адмиралу Какута — большому любителю красиво и без малейших ошибок составленных донесений, и потому был особо внимателен.

Когда дверь каюты распахнулась, он даже не сразу отреагировал, но потом некое несоответствие заставило поднять глаза и убедиться, что на пороге никого нет. Дверь сама по себе захлопнулась, щелкнул, поворачиваясь, замок. Это напоминало дурной сон. Тадао Катоэто, приложив усилие, вышел в «сферу» и… опять ничего не обнаружил. «Но двери сами не открываются. Что происходит?»

Больше он ничего ни подумать, ни предпринять не успел. Колычев, ментально подавив противника, без колебаний нанес точный энергетический удар.

«Ничего личного», — отстраненно подумал Март.

Фрегат, которым управляет «одаренный», был тем фактором, который одним своим существованием мог поставить под угрозу выполнение их дерзкого плана. Убери командира, и корабль потеряет половину своей мощи. Плюс фактор времени. Пока его найдут, пока поймут, в чем дело, пока кто-нибудь примет командование…

Можно было, конечно, попытаться его допросить, но опытный и сильный одаренный — это совсем не то же самое, что юный лейтенант-зенитчик. Вокруг чертова прорва вооруженных японцев, а любой посторонний звук может вызвать тревогу. Поэтому он счел за благо решить вопрос кардинально, после чего уложил поверженного противника на койку. Теперь все выглядело так, будто командир фрегата утомился и ненадолго прилег, после чего… умер во сне!

Можно было уходить, но Март медлил. Интуиция подсказывала ему, что рядом находится нечто важное, но он никак не мог понять, что именно. Лежащие на столе документы особой ценности не представляли. Японский язык Колычев знал постольку-поскольку, а уж разобраться в хитросплетении иероглифов ему и вовсе было не под силу.

«Что же тогда?» — задумался он.

На полке у стены на лакированной подставке лежал кай-гунто — морской военный меч. Внешне он очень походил на клинок Марта, но имелись и отличия, присущие именно флоту. Черная кожа ската на рукояти, черные деревянные ножны, в отличие от цельнометаллических у армейских образцов.