Гризли
Шрифт:
– Отвали от меня! Вон пошел!
– Роксана…
Я взвилась с места, шаря вокруг глазами. Схватила пустую пивную бутылку и развернувшись, замахнулась на него.
– Пошел! Вон!
– Не дури, ненормальная! – повысил он на меня голос и не собираясь, похоже, отступать. – Успокоилась, сказал! Никуда я не пойду до завтра!
– Я ментов сейчас вызову, и еще как пойдешь.
– Вызывай, время зря потратишь – они все там мои друзья-знакомые.
– А, то есть хочешь сказать, что заяву об изнасиловании твои кореша у меня тоже не примут?
– А я тебя насиловал? Реально? Ты от этого кончила?
– Я тебя не приглашала и переспать со мной не предлагала. Так что по факту – изнасилование.
– По факту – секс по сомнительному согласию.
– Х*й тебе, а не согласие!
– Завязывай ругаться и хамить мне!
– А ты свали из моего дома, и не будет ни того, ни другого.
– Нет. – Его внезапный выпад я даже заметить не успела, но спустя мгновение была скручена и прижата к его медвежьей груди.
Бутылка упала на пол, разбиваясь, меня же больной на голову сосед поволок в душ. Открутил воду, сунул сначала под холодную, пока я орала, крыла его по-всякому и отплевывалась. Добавил теплой, содрал с меня футболку, встал под душ со мной и продолжил держать там, пока я не выдохлась. Невозмутимо наблюдал, как иссякает мой истерический припадок. Когда я уже только и могла, что рвано дышать, охрипнув и вымотавшись, закрутил краны и, сдернув с держателя полотенце, потрепал по волосам, лишь слегка промакивая их по сути, прошелся по всему телу, обсушивая, и повел на этот раз в спальню.
– К стене ложись, – кивнул на бабкину совсем не широкую полуторку и стал стягивать промокшую одежду с себя.
– Я с тобой спать не буду, гризли тупой, – попыталась я вяло взбрыкнуть.
– А я с тобой буду, Роксана. – Он надавил мне на плечи, заставляя сесть на матрас, передвинул, как плюшевую игрушку, к стене и вытянулся рядом, заваливая меня и придавливая тяжеленными ручищей и бедром к месту. – И меня зовут Ярослав.
– Типа мне не по хрен, – огрызнулась, постаравшись спихнуть его с себя.
– Завязывай ругаться. Я серьезно. – Сдвинуть его не удалось и на сантиметр.
Из чего делают этих гадских гризли? Из кожаных мешков, набитых камнями?
– Или что?
– Ты и сама знаешь. – Он толкнулся в мое бедро твердеющим членом.
– О, ну надо же, ты меня прямо напугал! За сердечко не боишься? Я слышала, дядечкам за сорок беречься в этом смысле надо.
– Мне тридцать два.
– Вообще не интересно. Убери с меня свои… конечности. – Черт, у меня уже и обидных слов на него не находится. – Все причем.
Сосед приподнялся на локте и уставился мне в лицо. Но мало этого, он стал так же, как днем, обводить большим пальцем контур губ, задевая штангу.
– Почему это? Зачем ты постоянно нарываешься?
– Не твое медвежачье дело! – фыркнула и, не справившись с новым приливом злости, цапнула его за палец.
Вместо того чтобы отдернуть руку, Ярослав стремительно навалился на меня, проталкивая свой палец дальше между моих зубов, и погладил сталь в языке, сжав второй рукой мои волосы в кулаке.
– Хочу язык твой ядовитый, – пробормотал он. – Укусишь – трахну!
И принялся буквально пожирать мой рот, проталкивая свой язык в наглую к моему. Конечно я укусила. А как не смогла бы?
– Гадость такая! – прошипел гризли и стянул мои несчастные крашеные пряди еще сильнее, запрокидывая мне голову, открывая для себя горло.
Целовал кожу шеи, плеч легкими касаниями, беся меня этим, за что я и полоснула его ногтями по спине.
– Кончай с этим дерьмом сопливым! – рявкнула на него, отчаянно начав задыхаться, будто он этими своими проклятыми нежными поцелуями надел на меня огненный ошейник, что теперь душил нещадно. – Мужик ты или где? Сказал, трахну – ну так трахни. Хотя тоже мне трах – тридцать секунд и все дела. Старость не радость, преждевременная эякуляция и призрак импотенции на горизонте?
Конец ознакомительного фрагмента.