Чтение онлайн

– Добрый день, – сказал он, слегка кивнув. Сэт всегда был вежлив. Элай, напротив, этим не отличался.

– Как, черт подери, ты разгуливаешь в такую жару в накрахмаленном галстуке? – раздраженно спросил он.

Сэт возился с пакетом.

– Это не твоя забота. Прочитай-ка вот эти бумаги.

Нахмурившись, Элай размотал бечевку и сорвал обертку. Обнаружив связку писем от жителей Нортриджа, он улыбнулся.

– А, доброжелатели. Можно положиться на их информацию. Члены «Общества Самоусовершенствования» составили отчет о поведении Бонни на двенадцати страницах, двадцать семь человек поставили под ним свои подписи.

Все обвинения сводились к тому, что женщине в положении Бонни Мак Катчен неприлично жить одной в магазине и принимать у себя неженатых мужчин, таких как Вебб Хатчисон и Форбс Даррент.

Страницы, запущенные в сторону бюро, зашелестели в воздухе.

– Что, черт возьми, означают слова «ее положение»? – спросил он вспыхнувшего и взволнованного Сэта, который отошел подальше, готовый спасаться бегством.

– Прочти остальные, – предложил Сэт.

Элай прочел другие письма. Многие не имели отношения к Бонни, рабочие плавильного завода жаловались на низкую зарплату и плохие условие труда. Кое, в каких письмах о Бонни только упоминали, но – фраза «в ее положении» фигурировала и в них.

Одно письмо было от врача. Он сообщал, что ему причитается пятьдесят шесть долларов за услуги, оказанные Бонни.

То, о чем Элай боялся даже думать, в этом письме просматривалось явно. Бонни беременна.

Как может она оставаться в Нортридже, зная, что значит для них обоих второй ребенок? Объяснение существует только одно, но Элай был не в состоянии принять его.

Ребенок не от него.

Вскрикнув от боли и ярости, Элай сбросил с колен все бумаги, кроме толстого конверта. В нем, возможно, новости похуже.

– Видимо, мы совершили ошибку, – заметил Сэт, – назначив Даррента управлять предприятиями Мак Катченов. Я наводил справки: он злоупотребляет властью, и рабочие презирают его.

У Элая болели голова и живот.

– Неужели ты думаешь, что меня сейчас волнует, чем занимается этот мерзавец?

– Элай, ты же читаешь письма рабочих. Ради Бога, подумай! Пахнет забастовкой!

– Плевать!

– Элай…

– Я хочу развестись с женой! – крикнул Элай, поймав взгляд Сэта.

Сэт вспыхнул и посмотрел на конверт в руке Элая.

– Боюсь, что ты опоздал, – сказал он.

– Что?!

Теребя высокий воротничок рубашки, Сэт бочком подобрался к двери спальни, открыл ее и стал на пороге.

– Миссис Мак Катчен уже развелась с тобой.

Ошарашенный Элай молча смотрел, как двигается кадык Сэта, словно пытаясь выбраться из тесного воротничка. Затем, вспомнив письмо врача и сопоставив факты, взвыл и начал крушить все, что попалось под руку. Он опрокинул мебель, сбросил лампы, разбил кувшин, зеркала и даже окна.

Только фотография, снятая на Острове Огня перед самым «концом света», осталась невредимой.

В начале октября Элай отбыл в Европу. Он посетил Англию, Шотландию, Францию, Италию, Германию и Бельгию, задерживаясь подолгу в каждой стране и постепенно восстанавливая здоровье и силы.

Весь год телеграммы от Сэта сообщали, что Форбс Даррент разваливает одно за другим предприятия Нортриджа. Весной 1900 года Элай счел более невозможным оставаться в стороне от дел компании. Он тосковал по Бонни и боялся встречи с ней. Поскольку Бонни не была уже его женой, Элай решил, что может просто не замечать ее. Когда Элай сошел с корабля в Нью-Йорке, его встретил Сэт и очень скоро доказал ему, что на этот счет он явно заблуждается.

– Где, черт подери, Форбс? – прошипела Дотти, стоявшая рядом с Бонни на мраморной ступеньке «Медного Ястреба». Вдали раздался пронзительный гудок паровоза, поезд, прибывающий в четыре пятнадцать, огибая последний поворот реки, – приближался к городу.

Почему-то этот звук, слившись с тихим гудением телеграфных проводов, словно наэлектризовал весенний воздух. Бонни посмотрела на Минельду Снидер и ее бригаду, вооруженную топориками, и постаралась компанейски улыбнуться.

– Не знаю, – сказала она, еле шевеля губами, – но кто-то должен его найти, и побыстрее.

Дотти повернулась и, быстро взмахнув рукой, отправила Элеонору на поиски Форбса. Теперь, как наскоро подсчитала Бонни, они выставили около дюжины накрашенных и надушенных «бойцов» против агрессивной «армии», толпившейся за Минельдой.

– Прочь с дороги! – с вызовом крикнула миссис Снидер, почетный член «Общества Самоусовершенствования», презрительно оглядев платье Бонни из зеленого шелка с отделкой из перьев на груди.

Бонни загородила дорогу и натянуто улыбнулась.

– Будем благоразумны, Минельда…

– Не смей обращаться ко мне по имени, бесстыжая тварь!

Терпение Бонни иссякало. Она смутно догадывалась, что собирается толпа зевак, мужчин и подростков, которые и пальцем не шевельнут, если дело дойдет до столкновения. Капельки пота выступили у нее на лбу. «Боже милостивый, не слишком ли жарко для апрельского вечера?» Она перевела дыхание и начала снова.

– А это по-христиански, миссис Снидер, угрожать невинным людям…

Слово «невинным» Бонни выбрала явно неудачно, но поняла это слишком поздно. Толпа горожанок, вооруженных палками и топориками, пришла в еще большее возбуждение.

– Невинным! – взвизгнула мисс Лавиния Кэссиди, работающая трижды в неделю по вечерам в городской библиотеке и мечтавшая, как знали все, что какой-нибудь смазливый работяга бросит свои грешные привычки и женится на ней.

Бонни могла бы попытаться сказать, что она и несколько других женщин, собравшихся вокруг нее, только танцуют с мужчинами, не позволяя себе ничего большего, но знала, что это ни к чему не приведет. Эти озлобленные жены, матери, возлюбленные были убеждены в другом, и ничто, кроме чуда, не могло разубедить их.