Грешные души
Шрифт:
«Эх, какую же мы, блин, Рассею потеряли!» — вздыхал народ и мечтал о старопрежнем. Хотя и не очень последовательно. Например, утверждение местных и прибывших из области экологов, что для улучшения обстановки надо взорвать плотину Новокрасноармейской ГЭС и, спустив водохранилище, возродить прежний Свистодрищенск вместе с его былой славой, поначалу было поддержано широкой общественностью. Однако, когда по телевидению начали демонстрировать фильм «Богатые тоже плачут», сторонников возвращения к лучине и керосиновым лампам стало вдесятеро меньше.
Впрочем, к судьбе дома отдыха все это имело только косвенное отношение, а потому в более подробном освещении не нуждается.
Итак, Светозар Трудомирович встречал отдыхающих с дежурной улыбкой, которую в свое время подсмотрел по телевизору у президента Никсона. Бедняга даже не догадывался, что за только что прибывшими отдыхающими, помимо него и других сотрудников «Светлого озера», пристально наблюдают и некие весьма незаметные субъекты. Кто именно — поясним позже. Пока, для простоты, будем именовать их «старшим» и «младшим».
— Вот, стажер, — прокомментировал старший появление первого отдыхающего, подкатившего на «восьмерке». — Это одинокий волк, гроза женских сердец, — Владислав Игнатьевич Котов.
«Волку» было под сорок, но ему давали не больше тридцати. Одет он был в джинсовый костюм и оранжевую майку с каким-то тропическим видом в сине-зелено-белых тонах на груди. Стрижка короткая, ежиком. На плече болталась спортивная сумка, а на поясе поблескивал молниями кошелек-подсумок. Мощные плечи, квадратная челюсть, кулаки с мозолями на костяшках — все как полагается.
— Сложный субъект, — заметил старший, анализируя память Котова. — Отрицательный потенциал всего тридцать процентов. Хотя, казалось бы, все данные, чтобы стать развратником и прелюбодеем: профессия располагает к алчности — бизнесмен, а зеленый пояс по каратэ делает просто потенциальным убийцей. Но грехов маловато — вот что удивительно. Тут придется поработать!
На стоянку въехала «шестерка». Из нее вылезли: сперва мальчик лет десяти, щупленький, но очень шустрый, затем флегматичная полная женщина неопределенно-бальзаковского возраста и, наконец, грузный мужчина с необъятным животом, который обладателю с трудом удавалось протащить между сиденьем и баранкой.
— Семейство Пузаковых, — представил старший. — Владимир Николасвич, бухгалтер СП, зарабатывает хорошо. Мамаша — Марина Ивановна, инженер, работает в закрытом КБ «Пузырь», сын Кирюша окончил третий класс. Потенциал минуса: папа — пятнадцать, мама — десять, сын полпроцента. Почти безнадежный случай — счастливая советская семья.
Третья машина, остановившаяся на площадке перед административным корпусом, оказалась иномаркой. Из нее вышли четверо — два парня и две девицы, загорелые, в темных очках и бейсбольных шапочках, в «бермудах» и все почему-то в красных майках с надписью «Кока-кола».
— С этой командой делать нечего, — оценил старший, — можно хоть сейчас сдавать доставщикам. Вот этот, повыше, — Андрей Колышкин. Кандидат в мастера по боксу, в восемьдесят пятом осужден на три года за хулиганство. После отсидки организовал группу рэкетиров-охранников. Контролирует проституток в облцентре. Второй, его помощник, Никита Лбов — качок, ранее не судим, но за ним — нераскрытое убийство сутенера. У обоих отрицательный потенциал за семьдесят процентов зашкаливает. Девочки — это их подопечные, но, думаю, здесь они их сдавать не собираются, взяли для бесплатного секса. Маленькая блондинка — Людмила Соскина, высокая брюнетка — Элла Шопина. Помимо прелюбодейства и разврата, за каждой по две-три кражи, плюс к тому у Шопиной — соучастие в разбойном нападении. У обеих минус под семьдесят. Готовый продукт — нам в зачет не пойдут. Ладно, сейчас автобус подкатит.
«Икарус» подкатил через минуту, и из него с шумом вывалилась разноцветная толпа с чемоданами, сумками, детьми, собачками и другим багажом. Стремясь опередить друг друга, отдыхающие хлынули к дверям административного корпуса. В холле, перед окошком регистратора, загудела очередь.
— Так, — подытожил старший, — пятьдесят три человека. Отметаем всех с минусом свыше шестидесяти процентов — осталось сорок семь. Теперь всех с минусом менее двадцати — осталось пятнадцать. Срок путевки — двенадцать дней. Будем работать…
В это время отдыхающие, побрякивая ключами, уже выходили из административного корпуса и направлялись к жилым. Холл пустел, лишь несколько человек изучали вывешенный на стене план дома отдыха и его окрестностей, а две пожилого возраста дамы усердно расспрашивали директора о том, сколько калорий содержится в здешней пище, какой в ней процент нитратов и фосфатов, а также нет ли поблизости источников загрязнения окружающей среды…
Когда в холле уже почти никого не осталось, появилась худая, бледнолицая, не от мира сего очкастая дама с хозяйственной сумкой и чемоданом, запыленная и усталая. Судя по всему, она не успела на автобус и от самой железнодорожной станции тащилась пешком.
— Александра Кузьминична Сутолокина, — проинформировал стажера старший. — Инженер-строитель, работает в управлении, сидит на сметах. Сорок шесть лет, имеет двух взрослых дочерей, мужу — пятьдесят восемь. Потенциал около тридцати процентов. За всю жизнь ни разу не изменяла мужу, увлекается политикой и художественной литературой. Приближается к климаксу… Очень перспективный субъект для предобработки!
— Странно, — заметил младший, — вы «одинокого волка» с тридцатью процентами считаете трудным, а эту, в очках, при тех же процентах — перспективной… Почему так?
— Ну как тебе объяснить, — поморщился старший. — Это уже искусство… Пока посмотрим, как разместилась наша «перспективная» и кто ее соседи…
С плеча директора вспорхнула микроскопическая пылинка. Светозар Трудомирович не заметил ровным счетом ничего. А вы замечаете что-нибудь в подобных случаях? Но с плеча Забулдыгина слетела не просто пылинка. В этом малюсеньком объекте было сосредоточено все или почти все, что повлияло и на судьбу директора, и на судьбы тех, кого рассматривали «старший» и «младший» и кто еще появится на страницах нашего опуса.